Мантия вампира

Рагнор молчал, пока я аккуратно откладывала холст с другими отброшенными полотнами в угол. «Уйди», – молча умоляла я, проходя мимо него за новым холстом.

Но он схватил меня за руку и притянул к себе. Я смотрела куда угодно, только не на него, чувствуя, как его хватка крепчает.

– Ты знала, во что ввязываешься, – тихо, почти нежно предупредил он. – Я сразу сказал, что эта связь не повлияет на Аукцион.

Меня охватил гнев, и я вырвала руку, уставившись на него.

– Знаю, – ответила я, наблюдая, как его глаза сузились, губы скривились в неодобрении. Это лишь разозлило меня еще сильнее. – Именно поэтому я должна тренироваться как сумасшедшая, чтобы какой-нибудь другой козел купил меня.

Это было сказано неправильно. Его глаза засветились неоновым светом, и он прижал меня к стене, не давая шанса на отступление.

– Ты так хочешь попасть в другую Лигу? – прорычал он, глаза горели яростью. – Потому что я могу дать тебе именно то, что ты хочешь, Хендерсон.

По его взгляду я поняла: он говорил не только о своей Лиге.

И это взбесило меня еще больше. Почему он вдруг заинтересовался, хочу ли я остаться в его Лиге? Ему же никогда не было дела до моих желаний!

Я твердо ответила:

– Единственное, чему я научилась благодаря тебе, – это тому, что у меня больше нет свободы выбирать.

Его лицо исказилось от злости.

– Ты все еще не отпустила ситуацию, да? – грубо спросил он.

Из меня вырвался беззвучный смешок.

– Как простить того, кто забрал у меня все и не объяснил причин? – сорвалось с губ. – Как простить того, кто привел меня сюда без объяснений и бросил бороться самой?

Его рука резко сжала мое горло, предупреждая меня, а выражение лица стало холодным, как камень.

– Если бы ты хоть что-то мне рассказала, ничего из этого не случилось бы.

Я скрежетала зубами:

– Теперь это моя вина?

– Да, – прорычал он, усиливая хватку. – Тебе знакомо имя Амир Зохейр?

Время остановилось.

Гнев исчез.

Обида – тоже.

Вместо этого пришел страх – острый и едкий, и я начала дрожать.

– Нет, – прошептала я, заглядывая ему в глаза, моля, чтобы он не произносил это имя, не разрушал меня до основания.

Его лицо смягчилось, он отпустил горло и крепко обнял меня.

– Ты могла бы рассказать, – сказал он хрипло, прижимая меня к себе сильнее. – Ты правда думала, что я буду судить тебя за преступления Амира?

Я застыла, не в силах пошевелиться. Он пытался меня утешить, после того как почти сорвал с меня кожу. Говорил, что я могла довериться ему. Как будто существование Амира Зохейра и все мое прошлое – это пыль, которую можно смести под ковер. Как будто мой отец не был монстром и я не была его отвратительным созданием.

Я поставила руки на его груди и резко толкнула. Он не сдвинулся с места.

– Отпусти. – Голос мой прозвучал странно, непривычно.

– Поговори со мной, Хендерсон, – потребовал он тихо, обнимая меня крепче.

Но мне надоело говорить.

– Отпусти, – с трудом произнесла я.

На мгновение я подумала, что он не отпустит, но затем он отступил, смотря на меня с едва сдерживаемым раздражением. Казалось, он хочет встряхнуть меня, чтобы я рассказала все. Проникнуть в мой разум и раскрыть все тайны. Познать меня.

Но мне было все равно. Меня волновало лишь одно: он знал.

Знал, кто мой отец.

Знал, что он сделал.

Возможно, он и не знал всей правды обо мне – ведь ни одной записи об этом не было; по крайней мере, я была в этом уверена. Но он знал достаточно.

Глядя в его глаза, я указала на дверь.

– Уходи.

Его глаз дернулся.

– Я не потерплю такого тона, Хендерсон. Ты не можешь так со мной разговаривать только потому, что мы…

– Пожалуйста, – прервала я его, едва сдерживаясь.

Он посмотрел на меня, словно видел впервые.

Губы мои задрожали.

– Пожалуйста.

Без единого слова он повернулся и вышел.

Как только дверь захлопнулась, я рухнула на пол, приложила руку ко рту и молила, чтобы никто не услышал, как я сломалась.