Страница 34 из 98
Рагнор был не просто опасен. Он был внимателен, методичен. Он все видел. А это значило только одно: пока у меня не будет плана, как его обойти, мне нужно держаться от него на максимально возможной дистанции.
И все же он был прав. Я действительно была ходячей бомбой. Три года я жила так, чтобы никто меня не заподозрил: ни друзей, ни привязанностей. Работа, рутина, спортзал. Все ради одного – не вспоминать, не показываться.
Может, в этом и было дело. Эти нелепые, назойливые искры, что он вызывал во мне, – не более чем последствие затяжного одиночества. Почти три года без близости. Рагнор был первым, кто приблизился ко мне настолько… после Логана.
А ведь он мог и не спасать меня. Вот чего я не могла понять. Я снова посмотрела на него:
– Почему вы не убили меня?
Он смотрел вниз, губы сжаты. Ответа не последовало.
Вместо этого – холодный тон:
– Не думай, будто особенная. Ты – ничто. Меня интересует лишь опасность, которую ты представляешь для Лиги. Все остальное – не имеет значения. Ты такая же, как прочие. Обычная. Заменяемая. Мы оба подписали контракт, и до Аукциона я буду соблюдать протокол. А там… тебя получит первый, кто заплатит. Хоть бы за гроши.
Между нами повисла тишина. Напряженная. Глубокая.
Но вдруг он поднял руку – и я, не успев подумать, закрыла глаза.
Он лишь заправил выбившуюся прядь за ухо. Его пальцы скользнули по щеке. Я вздрогнула, вдохнула резко, дыхание сбилось. Открыла глаза – он был близко. Слишком. Его глаза горели неоновым светом в полумраке кабинета. Я разомкнула губы от восхищения – и в этот момент он коснулся их большим пальцем.
Почти поцеловал. Почти…
А потом резко отдернулся. Я отшатнулась, ударившись спиной о закрытую дверь.
Рагнор отошел, снова надев маску безразличия, тон опять ледяной:
– Попробуй создать проблемы до Аукциона – и я тебя убью, Хендерсон.
Кухня вновь погрузилась в хаос – как и в прошлый раз, когда я сюда пришла. Лон орал на всех своим особым способом, который мог понять только он: маленькие глаза горели ярким, почти прожигающим желтым огнем. Несколько работников вынуждены были бежать в кладовку, чтобы дать себе волю и поплакать, настолько он был жесток с ними.
К вечеру, когда наступило время позднего ужина, я чувствовала усталость до самых костей. Часть меня мечтала, чтобы рядом была Джада – официантка с первой смены, единственная в Лиге, кто проявил ко мне хоть каплю доброты. Но ее не было нигде видно.
Опять меня назначили на стол номер один – любимое «чудо» Лона, – и я все больше убеждалась, что это не случайность. Казалось, он выполнял чье-то приказание, возможно, самого Рагнора Рэйна. Но я молчала – признавать поражение было не в моих планах, особенно перед ним.
Кафетерий был полон, когда Рагнор вошел со своей свитой – Маргарита и Магнус, его заместители, словно приклеились друг к другу; она смотрела на него как на луну и солнце, без которых жизнь не имела смысла. Рядом стояли Логан, Эйб и Кэссиди.
Но все они меркли на фоне самого Повелителя. В джинсах, заправленных в армейские ботинки, и темной футболке он выглядел так, будто сошел с обложки глянцевого журнала. Его загорелая кожа натягивалась на мощных мышцах рук, вены на предплечьях выпирали, вызывая во мне непроизвольный прилив желания.
«Возьми себя в руки, Айлин!»
– Я качнула головой, не давая мыслям унестись слишком далеко. Натянула на лицо дружелюбную улыбку и уверенно направилась к столу.
Маргарита первой заметила меня и выдала раздраженное: «Опять она?»
Кэссиди смотрела на меня с пустым выражением, будто между нами и не было никакой ссоры, но я заметила, как она следила за каждым моим движением, будто ждала, что я сделаю ошибку. Логан заказал еду, не взглянув в мою сторону, а Магнус был слишком занят перешептыванием с новой подругой, которая кусала губу, покраснев от волнения. Рагнор коротко заказал ростбиф средней прожарки.
Маргарита и Кэссиди ничего не взяли – первая начала дуться и смотреть свысока, вторая принялась игнорировать еду, пока я рядом.
Я взяла заказ и в момент внезапного порыва собрала тарелку с тем, что, как я знала, нравится Кэссиди: спагетти болоньезе и шницель. Часть меня протестовала, но другая хотела показать ей, что я не такая мелочная, как она думала.
Я подготовила ризотто для Логана и ростбиф для Рагнора, хотя соблазн подать мясо прожаренным был велик. Возвращаясь, я чувствовала на себе взгляды с той стороны зала, где сидела Зои.
Глаза были прикованы к тарелке с едой для Кэссиди. Подумаешь, оценит ли она этот жест. Наверное, нет. Зачем я вообще стараюсь? Она никогда не ценила ни чьих усилий, ожидая, что все будут ее боготворить. После нашей ссоры она, наверное, до сих пор думает, что я поклоняюсь ей.
Наша дружба с Кэссиди всегда была сложной – несмотря на все, что мы пережили вместе. И все же я не могла равнодушно смотреть на ее страдания. Хоть мы и ссорились, старый инстинкт заботы и защиты был слишком велик.
Я почти дошла до «стола ада», когда вдруг с другого конца столовой раздался громкий треск и крик.
Не успела я обернуться, как началась суматоха. Вампиры разбегались от места происшествия, лица их были пусты от ужаса, они опрокидывали столы, разбивая тарелки и стаканы с кровью.
Я стояла, оцепенев, пока кто-то не толкнул меня, и поднос с заказами упал на пол. В этот момент я увидела источник бедствия.
Это был мой одноклассник Гас. С первого взгляда – все как всегда: высокий, стройный, бледнокожий, с блондинистыми волосами, прикрывающими серые глаза.
Но глаза уже не были серыми – они светились белым, окружая крошечные зрачки. Он опустился на четвереньки, как дикий зверь, с разодранной одеждой, с оскаленными клыками и слюной, капающей на пол.
«Айлин!» – крикнула Кэссиди, подбегая ко мне с испуганным взглядом. Но тут появился Магнус, быстро схватил ее за талию – она не могла сопротивляться – и поволок к выходу.
Подруга кричала что-то, пока Магнус уносил ее, и я наконец пришла в себя. Повернувшись спиной к зверю, я бросилась бежать.
Вдалеке я заметила Маргариту и Логана. Женщина яростно спорила с моим бывшим, а он лишь взял ее за руку и повел к выходу. Магнус с Кэссиди уже вышли.
Я почти дошла до дверей, когда за спиной раздался страшный рев. В следующий миг руки схватили меня за плечи и прижали к полу. Я почувствовала тяжесть, и острые клыки коснулись шеи.
И вдруг я ощутила страшное.
Силу. Неотвратимую и пугающую.