Страница 42 из 470
Удар шведского правого фланга был страшен. Два редута оказались взятыми молниеносно, никто из их защитников не уцелел. Однако потери шведов оказались ощутимы, нужна была передышка, и перед третьим редутом шведская пехота остановилась. Но тут вступила в дело русская артиллерия — установленные на валах редутов мортиры 6-фунтового калибра, очень эффективные в ближнем бою. Затем из-за поперечных редутов показались русские драгуны. Между редутами и лагерем стояло 17 драгунских полков Меншикова. Левым флангом командовал Ренне (4459 человек), правым — Боур (7709 человек).
Навстречу русским драгунам Карл отправил шведскую конницу. Все перемешалось. Рубились насмерть. В конце концов русская конница отхлынула, не выдержав напора противника. Драгунские эскадроны отошли за холмы и встали у Семеновки. Однако и шведы были остановлены Реншельдом, опасавшимся, что кавалеристы слишком увлекутся и будут отрезаны, хотя королю фельдмаршал доложил, что кавалерия отошла сама, не сумев сокрушить русских. «Помогите же им пехотой!» — приказал Карл...
Итак, в первой фазе сражения участвовали: со стороны шведов 8170 пехотинцев, 7800 всадников регулярной кавалерии, 30 артиллеристов и 1000 всадников нерегулярной валашской кавалерии. Со стороны русских — 12 168 всадников и 4730 пехотинцев.
По приказу Карла правая колонна шведов во главе с генералом Роосом пошла на штурм двух «перпендикулярных» редутов, оставшихся в руках русских. Приступ был отбит, но с непонятным упрямством, как под Веприком, шведы еще несколько раз ходили в атаку. Лишь положив у редутов около 40 процентов людей, Роос решил отступить. Он хотел соединиться с армией, но ошибся в направлении, вошел в Яко-вецкий лес и расположился там на отдых. Русские вовремя обнаружили это и атаковали Рооса. Шведы были отрезаны от основной армии и загнаны в лесное болото. Часть солдат, завязнув в трясине, сложила оружие. Сдался и сам Роос, а также присоединившийся к нему, к своему несчастью, генерал Шлиппенбах, чья кавалерия играла в начале битвы роль передового отряда. Из бывших при них 2600 человек в живых осталось 400. Таким образом, количество шведских батальонов сразу сократилось на треть; был полностью разгромлен прославленный Далекарлийский полк.
Но Карл не знал, что произошло с Роосом. Он гнал войска вперед. Светало. Шведы — десять батальонов Левенгаупта — пошли в атаку на русский лагерь. По ним открыли огонь все русские пушки — и с фронта, и с редутов. При этом правое крыло пехоты, где находился Карл с гвардией, также оказалось под убийственным огнем. Большинство драбантов, сопровождавших носилки с королем, были убиты. Оставшимся с трудом удалось запрячь двух лошадей и отогнать их подальше от огня противника. Над полем битвы вдруг наступило затишье.
Карл крутился в носилках, тшась рассмотреть картину боя. Все поле закрывал густой дым. Наконец он стал рассеиваться, и король увидел, что его пехота отступает.
«Начнем сначала», — сказал Карл. Личный конвой повез его к тому месту, где потрепанные полки строились в шеренги. «Это я ваш король! — кричал Карл из носилок. — Я не узнаю своих славных шведов! Я сам поведу вас вперед». Но, похоже, силы его были уже исчерпаны. После короткого спора с Реншельдом — тот полагал, что необходимо нанести удар по русской пехоте, а король предлагал атаковать русскую конницу, стоявшую на правом фланге, — Карл отстранился от руководства сражением. К этому моменту все достижения шведов сводились к взятию двух недостроенных редутов. При этом потери их были очень велики.
Все это время шведы упорно разыскивали «потерявшиеся» шесть батальонов Рооса. На поиски отправили два батальона Вестманландского полка под командованием генерал-майора А. Спарре. После двух часов ожидания шведам показалось, что батальоны Рооса возвращаются. Но это были русские войска, которые выходили из лагеря, чтобы пойти в решающую атаку. Наступала главная фаза сражения.
В шесть часов утра Петр приказал войскам строиться перед лагерем. Центр заняла пехота во главе с Шереметевым. Правый фланг — конница Боура, левый — Меншикова, который, добив шведов в Яковецком лесу, вернулся к армии. Артиллерия встала по всему фронту перед боевым порядком. Царь метался вдоль фронта на белом коне и кричал: «Воины! Вот и пришел час, который решит судьбу Отечества. И так не должны вы помышлять, что сражаетесь за Петра, но за государство, Петру врученное, за Отечество... Не должна вас также смущать слава неприятеля, яко непобедимого, которой ложь вы сами своими победами над ним доказывали... А о Петре ведайте, что ему жизнь не дорога, только бы жила Россия в блаженстве и славе благосостояния вашего!»
Количественное превосходство дало возможность Петру I обеспечить более плотную, а заодно и более протяженную боевую линию. Шведы, по расчетам П. Энглунда, смогли занять по фронту 1400–1500 метров, русские более двух километров. При этом разрывы между шведскими батальонами были намного больше, чем у русских, которых разделяло не более 10 метров. В эти промежутки русские артиллеристы быстро установили 55 трехфунтовых пушек, при этом надо учесть и орудия, оставшиеся в лагере, которые вели навесной огонь.
Попробуем посчитать, какими силами к этому моменту располагали противники. Шведы имели максимум около 12800 человек; количество казаков Мазепы и Гордиенко точно неизвестно, но, по мнению самих шведов, они практически не участвовали в сражении. Численность русской армии в первой линии составляла 17750, во второй около 14 600 человек. Итого — 32 350. Если сюда добавить 6 пехотных полков, защищавших редуты (4730 человек), то общая численность русской армии должна была быть перед началом сражения более 37 000 человек без учета иррегулярных войск — казаков и калмыков. В любом случае 12800 шведам противостояло 17750 русских солдат первой линии.
Около 9 часов утра две армии пошли друг на друга, чтобы в беспощадном бою решить исход не только сражения, но и всей войны. Выстроившимся в боевой порядок шведам нужно было преодолеть 700–800 метров до русской «стены»; в таких случаях обычно шли шагом и только последние 100–200 метров преодолевались бегом. Заметив движение шведов, русские тут же остановились и изготовились к залпу. Позднее Левенгаупт, который вел шведскую пехоту, напишет в мемуарах: «Этих, с позволения сказать, идущих на заклание глупых баранов я был вынужден повести против всей неприятельской пехоты».