Страница 40 из 470
Спустя несколько дней произошло событие, которое значительно поколебало и так не очень-то высокий моральный дух шведской армии, — был ранен Карл XII. Есть несколько версий случившегося.
По одной из них, рано утром 17 июня Карл XII в сопровождении Левенгаупта осматривал укрепления Полтавы. Короля заметили со стен и открыли огонь. «Лучше бы отъехать», — сказал Левенгаупт. Но Карл не удосужился ответить генералу, который потерял его уважение после поражения при Лесной. Левенгаупт тем не менее сделал еще одну попытку уговорить короля: «Вашему величеству не следовало бы подвергать так бесцельно опасности любого солдата или капрала, не говоря о вашей высокой особе...» В этот момент лошадь генерала была ранена в ногу. «Государь!» — воскликнул Левенгаупт. «Пустяки, — обернулся Карл, — не бойтесь, найдите себе другую лошадь». Продолжив путь, король наткнулся на казачий пикет. Завязалась перестрелка, и пуля попала ему в пятку.
По другой версии, несколько казачьих сотен переправились через Ворсклу вблизи деревни Нижние Млыны. Началась перестрелка. Часть русских расположилась на острове, находившемся посередине реки. Карл поехал вдоль берега, все время оставаясь в пределах досягаемости пуль. Сопровождавший его драбант Мальколм Бьёркман был убит. Карл решил повернуть назад, и здесь пуля «пронзила ногу короля от пятки до конца пальцев, перебив все кости». Так писал очевидец ранения Станислав Понятовский. Король попросил его никому ничего не говорить и еще в течение двух часов объезжал расположения своих войск, беседовал с Юлленруком и лишь около 11 часов утра, то есть через два часа после ранения, дал осмотреть рану. Все оказалось очень серьезно. Пуля раздробила кость, и король перенес довольно сложную операцию. Он не терял духа и подбадривал хирургов Мельхиора Ноймана и Мартина Рольфера: «Смелее, господа. Какой пустяк. Это всего лишь нога!»
Извлеченную пулю Карл подарил лейтенанту драбантов Карлу Хорду. Вместе с пулей хирурги извлекли и кости раздробленной ступни. Король уверял всех, что скоро снова будет в строю, но рана через два дня воспалилась, поднялась высокая температура, и врачи начали опасаться за его жизнь.
21 июня был предпринят длительный мощный штурм Полтавы. Волна за волной шведы накатывались на обескровленную крепость, в городе горели дома, дошло до рукопашной. Но штурм и на этот раз был отбит. Впрочем, передышка была слишком короткой. Уже ночью 22 июня шведы бросили на крепость свежие силы; бой в свете пожарищ продолжался до утра. Шведам дважды удавалось взобраться на вал, и все-таки крепость устояла.
После короткого перерыва шведы снова пошли на приступ. Карл не щадил своих солдат и офицеров, он упорно пытался во что бы то ни стало взять упрямый город. Но и на этот раз ему пришлось отступить. Полтава держалась, хотя потери русских за два дня только убитыми превысили тысячу, и в строю оставалось едва ли несколько сотен человек. Настроения среди защитников крепости таковы, что, когда кто-то предложил сложить оружие, его просто забили камнями.
Потери шведов были вдвое больше. К тому же настроение у них было хуже некуда. Во время последнего штурма в шведский лагерь прибыли полковник Сандул Кольц и чиновник от Пипера — Отто Клинковстрём. Они привезли плохие вести: корпус генерала фон Крассова, оставленный Карлом XII в Польше для поддержки своего ставленника на польском троне Лещинского и теперь столь нужный на Украине, был намертво блокирован русским корпусом генерала Гольца и польско-литовской конницей гетмана Синявского — сторонника возвращения на трон Августа II.
Оставалась надежда на крымского хана Девлет-Гирея, который обещал королю помощь в войне с русскими. Но бендерский сераскир Юсуф-паша передал хану волю сюзерена, султана Ахмеда III, — чтобы он не смел вмешиваться в войну. Шведский историк Б. Лильегрен считает, что ко всему прочему Девлет-Гирей был дезинформирован русскими о планах Карла XII заключить мир с Петром и жениться на его сестре Софье и потому будто бы не собирался воевать
{196}
. Это утверждение можно подвергнуть сомнению, так как татары все-таки выступили в поход, дошли до реки Самары, разбив несколько русских городков, и простояли там до августа, готовые ввязаться в драку и никак не желая поверить в катастрофу, постигшую шведов под Полтавой. Так или иначе, но рассчитывать шведам на помощь Оттоманской Порты более не представлялось возможным.
Карл приказал немедленно написать фельдмаршалу Стенбоку, оставшемуся в Померании, чтобы он набрал новый корпус и двигался на Украину. Но русские уже не хотели, да и не могли откладывать решающее сражение, ибо от Келина пришло известие, что гарнизон вряд ли сумеет продержаться более двух недель.
19—20 июня, в дни, когда Карл XII находился без сознания, основная часть русской армии перешла через Ворсклу и стала укрепленным лагерем севернее Полтавы возле деревни Семеновки. Фланги уперлись в болотистые речные берега. Затем, через четыре дня, передвинулись ближе к Полтаве и заняли то поле, куда предполагалось выманить шведов. Прямо перед фронтом лежала равнина, за ней, в двух верстах, темнел Будыщанский лес. Справа тянулась гряда холмов, слева, отклоняясь к югу от лагеря, высился Яковецкий лес. За своей спиной русская армия оставляла водную преграду — отступать было некуда.
Напрасно шведские генералы попытались в последний раз уговорить короля отказаться от сражения. Но Карл был непреклонен. «Даже если Господь пошлет мне одного из своих ангелов, чтоб вразумить меня следовать вашим советам, я не буду его слушать, — отвечал он с усмешкой. — Мы атакуем сегодня ночью».
Высшее командование шведской армии накануне сражения было представлено следующими военачальниками: фельдмаршал Реншельд, полный генерал от инфантерии Левенгаупт, пять генерал-майоров от кавалерии — Кройц, Гамильтон, Мейерфельд, Шлиппенбах и Крусе, четыре генерал-майора от инфантерии — Спарре, Роос, Лагеркрона и Штакельберг; сюда же можно отнести и генерал-квартирмейстера Юлленрука.
Главной фигурой сражения предстояло стать Реншельду; по сути, он был заместителем главнокомандующего, которым, конечно, являлся сам король Карл. Положение фельдмаршала было сложное: он нервничал, боясь ошибиться, поскольку за его спиной маячила фигура короля. Оно осложнялось еще и весьма непростыми личными отношениями с графом Пипером и генерал Левенгауптом. Именно Реншельд, по мнению шведских историков, допустил ошибки, которые в конечном счете привели к сокрушительному поражению.