Страница 37 из 470
Глава 8
Последняя зима каролинов
Зима 1708–1709 годов выдалась ужасной. Неудача с Батурином, на который так рассчитывали с подачи Мазепы шведы, усугубилась природными катаклизмами. Морозы стояли небывалые, солдаты замерзали в караулах насмерть, не дождавшись смены. «У нас три лучших доктора — водка, чеснок и смерть», — говорили шведы. Сколько отмороженных конечностей пришлось ампутировать полковым лекарям...
Русская армия встала на зимние квартиры в окрестностях Лебедина, оставив в охранении конницу, которой было приказано непрерывно тревожить шведов, отрезать их обозы, уничтожать мелкие партии, отправлявшиеся на фуражировки. Королевская ставка разместилась в местечки Ромны, что на реке Псел. Впервые за многие месяцы шведы смогли здесь по-человечески поесть. Настроение их несколько улучшилось. Но сидеть на месте, даже в условиях сильных морозов, было не в характере Карла ХИ. Русские появились в районе города Гадяч, и король принял решение прервать мирную жизнь. Он совершил быстрый марш, но противника уже не застал. Станислав Понятовский, сопровождавший повсюду короля, отметил в своих мемуарах: «Прежде чем прийти к Галичу, шведы потеряли три тысячи солдат, замертво замерзших, кроме того, всех служителей при повозках и многих лошадей». П. Энглунд пишет, что каждое утро на улицах Гадяча собирали трупы сотен замерзших шведов и целый день отвозили их на санях в какой-нибудь овраг
{186}
.
Постоянные нападения русских драгун и казаков Скоропадского заставили Карла XII в конце декабря 1708 — начале январе 1709 года сняться с квартир и предпринять наступление. Шведы попытались закрепиться на рубеже рек Псел и Ворскла, но на их пути встал укрепленный пункт русских Веприк. В сущности, все укрепление состояло из деревянного частокола, на который был наморожен толстый слой льда. Гарнизон под командой полковника Ю. Фермера состоял из двух батальонов пехоты, сотни драгун (всего 1400 человек. —
А. Ш.)
и 400 казаков. Шведы промучились под Веприком почти две недели, пока не подвезли артиллерию. Установив четыре батареи по пять орудий, открыли огонь, но ядра лишь кололи лед, который русские тут же намораживали опять. Король приказал подвезти осадные лестницы, атаку возглавил сам фельдмаршал Реншельд. Но лестницы оказались коротки, к тому же одновременного штурма крепости тремя колоннами не получилось, каждая действовала сама по себе, что привело к излишним потерям: около 400 убитых, 600 — раненых. Реншельд получил контузию в грудь, ранен был генерал Штакельберг, убито три полковника и многие штаб-офицеры.
Шведские историки отмечают «феномен поведения короля» под Веприком: впервые в отличие от всех предыдущих схваток он не пошел впереди штурмовых колонн, а послал вместо себя Реншельда, оставшись наблюдать со стороны. Штурм повторили вновь, и вновь неудачно. На следующий день послали парламентеров с предложением Фермеру сдаться на самых почетных условиях. Посоветовавшись с офицерами, Фермер согласился, тем более что посланная Петром помощь пробиться к Веприку не смогла. Крепость все-таки сдалась, но тем не менее Веприк вошел в историю как первое поражение Карла XII от русских
{187}
.
В ночь с 26 на 27 января король с шестью пехотными полками направился к Опошне, которую занимала бригада драгун генерала Шомбурха. Русские отступили, но шведам удалось их настичь и при деревне Пени нанести поражение. Драгуны потеряли убитыми и раненными около 500 человек и 50 пленными.
Карл возвратился в Опошню, где переночевал, и поутру двинулся дальше к Ахтырке, оставив офицера с 50 солдатами охранять пленных и поджидать подхода подкреплений. Шомбурх, узнав о выдвижении шведов, приказал Ярославскому драгунскому полку атаковать Опошню. Во время боя русские пленные сумели разоружить своих конвоиров и уйти к Шомбурху; все шведы были перебиты.
Подойдя к Ахтырке, король не стал ввязываться в бой, а обошел русские позиции и двинулся к Краснокутску, где сосредоточилась русская конница под общим начальством Ренне. Сюда же на помощь Ренне двинулся Шомбурх. Ренне выслал навстречу Карлу два драгунских полка, однако они были легко опрокинуты шведской конницей. Но в пылу атаки король с одним эскадроном оказался отрезан от основных сил шведов. Поняв, что попал в западню, Карл приказал солдатам занять оказавшуюся неподалеку мельницу и приготовился к обороне. Но русские не знали, что перед ними сам король, поэтому особых усилий для овладения мельницей никто не приложил. Вскоре к шведам подошло подкрепление, день уже заканчивался, темнело, и русские предпочли отступить.
После этого происшествия Карл XII решил более не испытывать судьбу и, собрав по окрестностям достаточно провианта, приказал поворачивать обратно. Однако у Опошни его обоз был атакован и отбит русскими. Шведы отыгрались на населении близлежащих населенных пунктов: были сожжены Краснокутск, Городня, Куземин, Олешня, Мурафа, Колонтаев, Коломак. Жители Краснокутска, попытавшиеся оказать сопротивление, были все угнаны в плен. Участник похода шведский юнкер Р. Петре записал в дневнике: «Больше всего было жалко малых детей, вынужденных брести со своими матерями по глубокому, по конское брюхо, снегу, и бедные жители... смотрели на свои горящие дома и рыдали так, что даже камни не могли оставаться равнодушными к их горю»
{188}
.
В конце февраля ужасная зима сменилась неожиданной сильной оттепелью, началась распутица. Словно сама природа восстала против шведов. Армия, не способная двигаться дальше, расположилась по правому берегу Ворсклы; резиденция короля была устроена в Великих Будищах. Шведские историки оценивают численность шведской армии к марту 1709 года не более чем в 25–28 тысяч человек. Согласно официальным армейским документам, морозы, болезни и простуды вывели из строя около 8000 человек. Единственным утешением служило то, что, по мнению шведов, русские страдали от морозов не меньше. Не хватало пороха, одежды и обуви, солдаты выглядели оборванными и неопрятными. Сделка с турками о закупке пороха не состоялась
{189}
, и померанский полковник Рудольф фон Брюнов, командовавший артиллерией, приступил к его кустарному производству. В полках занялись дублением и выделкой кожи для сапог, сами мололи муку.
Граф Пипер попытался уговорить Карла вернуться в Польшу, но король не хотел и слышать об этом, по-прежнему надеясь на помощь, с одной стороны, Лещинского и генерала фон Крассова, а с другой — крымского хана Девлет-Гирея.