Страница 20 из 470
Глава 5
Гродненская операция. 1705–1706 годы
Пока шведский король Карл XII рассуждал, куда ему направиться после Нарвы, в Речи Посполитой разгорались страсти. Государство, кишевшее партиями, группировками, конфедерациями, где свобода была доведена до абсурда, а общественные интересы подчинялись частным, постепенно катилось к развалу, до которого, правда, оставалось еще около семидесяти лет. Составная часть Речи Посполитой — Литва — уже была объята гражданской войной: с одной стороны магнаты Сапеги, с другой — князья Григорий Огинский и Михаил Вишневецкий.
Часть запорожцев, отпущенных в 1701 году из Лифлян-дии, пристала к сторонникам Казимира Яна Сапеги и приняла участие в междоусобицах. Чуть позднее партия Огинского — Вишневецкого стала на сторону короля Августа; соответственно Сапеги воззвали к шведской помощи, и гражданская война перерастает в международный конфликт
{86}
.
По просьбе короля Августа Петр приказывает Мазепе оказать помощь мозырскому старосте Михаилу Халецкому в осаде одной из лучших крепостей Белоруссии Быхова, являвшейся серьезным стратегическим пунктом и оплотом сторонников Сапеги. Гетман направляет к Быхову 12000 казаков во главе со стародубовским полковником Μ. Миклашевским, в том числе 1500 запорожцев во главе с Тимофеем Радичем.
12 октября 1702 года крепость пала, в основном стараниями гетманских казаков, однако Миклашевский передал ее полякам и вернулся на Украину, приведя с собой пленных запорожцев, что состояли в гарнизоне Быхова. Это вызвало гнев Мазепы. Гетман писал царю: «Зело гневен есм на полковника стародубского наказного моего, что не усыпкою денною и ночною войск его величества регимента моего малороссийских работаю и трудами и уроном людей, которых больше 200 человек, меж которыми и сотников 2 человека убито, а столько же и раненых учинилось самих только при нем будучи людей (понеже при Халецком регименте мало было людей, и то конные, которые только на речи смотрели
{87}
), склонив ту Быховскую крепость к подданию, допустил Халецкому на имя королевского величества польского и Речи Посполитой осадити, а на имя великого государя нашего своих людей ни мало не оставил, рушился к рубежу... а он бы Халецкий хотя бы и 10 лет стоя добывал бы той крепости, то не возмог бы достати оной, как и сами быховцы в осаде будучи говорили и писали, что не сдались бы Халецкому, да и ныне тоже твердят, что не Халецкому, и не ляхам сдалися»
{88}
.
Миклашевский оправдывался тем, что осажденные сдались лишь на условиях передачи крепости полякам, а поспешный отход объяснил начавшимся среди казацких полков голодом
{89}
. 1500 запорожцев, состоявших при войске, в штурме участвовать отказались, видимо, по той причине, что среди гарнизона крепости находились их товарищи, и разбрелись по округе, где промышляли грабежом, отказавшись повиноваться и Тимофею Радичу, и польскому воеводе Халецкому. По приказу Мазепы зачинщиков казнили, а остальных отослали в Смоленск и превратили в крестьян. Гетман хотел казнить и тех запорожцев, что были на стороне Сапеги, но старшина, участвовавшая в походе, отговорила Мазепу не делать этого, поскольку им была обещана жизнь.
Затем произошла некая странная история, где Миклашевский был замечен в сношениях с литовской прошведской партией. Сложно сказать, было ли это провокацией, направленной на раскол среди казачьей старшины, или политической игрой, рассчитанной на привлечение самого Мазепы к лагерю противников Москвы, но Миклашевского затребовали в Москву, и гетман стал его выгораживать. Мазепа просил царя не отсылать Миклашевского в Москву: «Не пристойно ли бы было его по войсковым правам наказать за его преступление, подержать в Батурине в вязенье, от полковничьего уряду отставить, из Стародуба перевести в Глухов на старое господарство, чтобы жил, нежели посылать к Москве, чтоб таковым поступком иных полковников не ожесточить сердца и не привести в отчаяние».
Опала Миклашевского продолжалась недолго. 16 декабря 1704 года Петр I в ответ на просьбу Мазепы распорядился: «Доносил ты наш верноподданный, нам Великому Государю, нашему царскому величеству, что регимента твоего в пяти полках полковников ныне нет. А прежде бывший полковник стародубовский Миклашевский, у которого за некоторое преступление полковничество отнято... клялся пред тобой верноподданным нашим пресвятым евангелием в церкви, что нанесено на него ложно, и обещался нам Великому Государю, нашему царскому величеству, служить верно... И Мы, Великий Государь, наше царское величество, указали тебе... о помянутом Миклашевском учинить по своему рассмотрению и по верной своей к нам Великому Государю службе... велеть ему в том полку быть... по-прежнему в полковниках, и сказать... дабы он ту нашу царского величества милость к себе видя, верностью и службою нам... оказался паче прежнего, дабы себя истого подозрения весьма вывесть мог...»
{90}
17 февраля 1704 года «генеральная конфедерация» в Варшаве, сколоченная шведским представителем генерал-лейтенантом Арвидом Горном, заявила об отмене присяги Августу II и отрешила его от польского трона; еще через полгода, 12 июля, был избран новый король познаньский воевода Станислав Лещинский.
Тем временем саксонская армия уходит от шведов на север от захваченного Карлом XII Львова. К ней присоединяется 10000 малороссийских казаков под командой наказного гетмана переяславского полковника Ивана Мироновича. Неожиданно Август II поворачивает и захватывает Варшаву. Произошла своеобразная рокировка — Карл XII устремился из Варшавы к Львову, Август II, наоборот, покинул Львов и занял Варшаву.
После этого саксонский курфюрст, оставшийся без польского трона, уезжает в Краков; одна часть его войска отправляется осаждать Познань, другая часть остается в Варшаве в качестве гарнизона. Карл XII вновь возвращается и захва· тывает Варшаву и тут же устремляется в погоню за отступившими из столицы саксонцами, которым, несмотря на очередное поражение при Пунитце, удается ускользнуть в австрийскую Силезию. Шведы отыгрались на малороссийских казаках, которых союзники лишили лошадей. По шведским источникам, все 2000 казаков были уничтожены
{91}
.