Страница 93 из 168
47. Мир — хижинам! Война — дворцам!
Георг Бюхнер (1813–1837)
Ростом он уродился повыше многих. Однако это не мешало ему надевать высокий цилиндр и тем самым казаться еще выше. Георг Бюхнер: высокий лоб, путаные белокурые волосы, маленький рот и губы, сжатые будто бы в язвительной усмешке. Молодой человек был страстным и темпераментным. Тот, кого он отвергал, убеждался в этом сполна. Еще в родном Дармштадте сограждане жаловались родителям на его поведение. Но Бюхнер в одном письме объяснил свою позицию: «Никто не запретит мне называть вещи своими именами».
Недобрая молва об одетом как денди студенте-медике Георге Бюхнере быстро распространилась по верхнегессенскому городку Гиссен. Небольшой уютный военный и университетский городок стал в те дни — как это порой случается в истории — свидетелем сразу нескольких знаменательных событий. Тут жил, к примеру, молодой, темпераментный и безмерно честолюбивый профессор Юстус Либиг, который своими исследованиями и изобретениями — например, минерального удобрения — собирался совершить переворот в сельском хозяйстве Германии.
В политическом плане Гиссен той поры тоже попал в центр событий. Это объяснялось как особой обстановкой в Великом Герцогстве Гессен, в состав которого входил Гиссен, так и горячей головой Бюхнера. В герцогстве особенно скрупулезно проводили начатое после Венского конгресса восстановление государственных порядков. Всякое влияние французской революции подлежало искоренению. Полиция, армия и обширный чиновничий аппарат последовательно подавляли любое вольнодумство.
Юношей Бюхнер часто сопровождал своего отца, сельского врача из Дармштадта, во время его визитов к больным и рано познакомился с бедственным положением крестьян и низших слоев населения. Их горе произвело на Бюхнера такое глубокое впечатление, что он в конце концов почувствовал себя чужим среди себе подобных. Потому что ни честолюбивая и занятая сама собой буржуазия, ни большинство его однокурсников не проявляли интереса к положению многочисленной бедноты. И неудивительно, что неприязнь, которую он испытывал к своим сокурсникам — он считал их людьми элитарными или грубыми, — была взаимной. По ночам подвыпившие «товарищи» Бюхнера распевали насмешливые песни перед окнами его комнаты на гиссенской улице Зельтерсвег, провозглашая здравицы в честь «хранителя европейского равновесия и упразднителя работорговли».
Однако Георг Бюхнер только на первый взгляд был нелюдимым, самодостаточным одиночкой. Имелось весьма много людей, которые были ему близки и общества которых он искал. Гиссен был вторым местом его университетской учебы, свою студенческую жизнь он начал в Страсбурге. Там он не только присоединился к студенческой корпорации теологического толка, но и свел тесную дружбу с братьями Августом и Адольфом Штёберами. Там же он встретил большую любовь: Бюхнер тайно обручился с дочерью хозяина своей комнаты, священника Якоба Йегле.
В январе 1834 года Бюхнер был зачислен в Гиссенский университет и только-только оправлялся от менингита, ввергшего его в продолжительную депрессию, когда познакомился с директором школы Фридрихом Людвигом Вайдигом из расположенного неподалеку Буцбаха. Тот был автором нескольких брошюр и годом раньше участвовал в подготовке нападения на главный полицейский участок Франкфурта. После основания Бюхнером тайной организации «Общество прав человека» (вскоре за этим в Дармштадте появилась ее собственная секция), третьего июля в Баденбурге, одном из многочисленных замков, стоящих на вершинах зеленых холмов вокруг Гиссена, состоялась встреча заговорщиков. Обсуждался вопрос о выпуске брошюры. Ее назвали «Der hessische Landbote» («Гессенский сельский вестник»). Бюхнер собирался призвать низшие слои населения подняться наконец против своих угнетателей. Уже в марте он составил первый проект. Однако Вайдиг, гораздо более умеренный, нежели его молодой соратник по борьбе, сумел настоять на своей более мягкой линии и переделал текст Бюхнера. Несколько дней спустя Бюхнер с несколькими из конспираторов ночными переходами доставили спрятанную в ботанизирке рукопись «Вестника» для печати в Оффенбах, а отпечатанные брошюры в конечном счете распространили затем во Фридберге, Буцбахе, Дармштадте и Гиссене.
Однако друг Вайдига, ставший осведомителем, предал заговорщиков, и вскоре одного из них, Карла Миннигероде, задержали у городских ворот Гиссена. Он нес при себе сто тридцать девять экземпляров «Вестника». Миннигероде сообщил, что он, дескать, как раз направлялся в полицию, чтобы отдать брошюры. Именно такой совет для каждого на случай встречи с полицией был дан в самой листовке. Однако это не помогло. Полицейский аппарат заработал. Бюхнера быстро вычислили в качестве главного заговорщика. Ему удалось ускользнуть от преследователей лишь потому, что доставка приказа об аресте заняла слишком много времени. Тогда же университетский судья Георги приказал произвести обыск в квартире Бюхнера, на что сам Бюхнер подал письменную жалобу. Георги, нерешительный и склонный к алкоголизму человек, был смущен этим обстоятельством и от ареста воздержался. А Бюхнер, не мешкая, бежал в Дармштадт.
Между тем «Вестник», убористым шрифтом напечатанный на восьми страницах, давно разошелся по свету и нашел своих читателей. Автором заглавного призыва «Friede den Hütten! Krieg den Palästen!» («Мир — хижинам! Война — дворцам!») был Бюхнер. При этом он воспользовался лозунгом французской революции, придуманным французским писателем де Шамфором для французской революционной армии. Но если у Шамфора еще звучало: «Guerre aux châteaux! Paix aux chaumières!» («Война — дворцам! Мир — хижинам!»), то Бюхнер в немецком переводе поменял фрагменты местами. Сделал ли он это из стилистических соображений или по причине приоритета, об этом остается только догадываться.