Страница 160 из 168
79. Пенсии гарантированы!
Норберт Блюм (р. 1935)
Он и раньше часто заверял, что немцам не стоит беспокоиться за свои пенсии, а теперь перешел в наступление. В апреле 1986 года Норберт Блюм сам участвовал в расклейке на Рыночной площади в Бонне нескольких из пятнадцати тысяч плакатов, на которых стояло обещание: «Ибо одно гарантировано: пенсии». Чтобы не упустить шанс предстать перед общественностью в выгодном свете, он сфотографировался перед афишной тумбой в рабочей одежде, с кистью в руках. Фраза о надежности пенсий превратилась в своего рода товарный знак человека, который с октября 1982 года по октябрь 1998-го был федеральным министром труда и социального обеспечения.
«Пенсии гарантированы!» Высказывание Блюма получило известность не только из-за частого повторения. Эти слова, казалось, были универсальным ответом на множество социально-политических вопросов, встающих перед ФРГ с начала восьмидесятых годов. Было ли социальное государство уже неплатежеспособным? Стало ли платиться меньше налогов ввиду миллионов безработных и низкой рождаемости в предыдущие годы, то есть ввиду уменьшения числа налогоплательщиков к тому времени, когда кассы опустели и данные государством в прежние дни гарантии больше не могли выполняться? Из социальных выплат наряду со страхованием по безработице и болезни прежде всего пенсионное страхование не только не выдерживало проверки на прочность, но и начало становиться предметом постоянных дискуссий. Тот социальный механизм, который в конце XIX века ввел рейхсканцлер Отто фон Бисмарк и стал образцом во всем мире.
При послевоенном канцлере Конраде Аденауэре пенсии были приведены в соответствие с конъюнктурой. Как только вырастали зарплаты, тут же вырастали и пенсии. Но дело не только в этом, Аденауэр создал ту систему пенсий, которая называется «Пактом солидарности поколений». Чтобы пенсионерам первого послевоенного десятилетия тоже досталось кое-что от пирога экономического чуда, молодое поколение, которое трудилось, в виде системы распределения по так называемому договору поколений платило теперь за старшее поколение, завершившее рабочую жизнь. Иначе, нежели в обеспеченной капиталом пенсионной системе Бисмарка, где каждый получал — включая проценты — ровно столько, сколько он лично внес на собственный счет, новая система содержала обещание определенных минимальных пенсий, а также учет инфляции и повышения уровня зарплат. Однако выполнение этого обещания очень зависело от будущего развития экономики и непрерывного роста населения.
Насколько привлекательной и социально важной была идея, настолько сомнительным было исполнение необходимых для ее выполнения условий. Но и это еще не все. Сверх того Аденауэр допустил имеющую серьезные последствия конструктивную ошибку. Он заметно ослабил принцип солидарности, избавив от необходимости платить представителей свободных профессий и внештатных сотрудников.
Так индексация размера пенсий в зависимости от роста валового дохода превратилась в обещание, выполнить которое, как показали позднее семидесятые годы с их понижающимся уровнем рождаемости и все менее впечатляющими темпами роста экономики, было невозможно. Если кто-то обращал на это внимание, его просто не слушали. В последующие годы неуклонно развивали дальше не только пенсионную систему, но и само социальное государство в целом. При социал-демократическом федеральном канцлере Вилли Брандте ввели полную выплату жалованья в случае нетрудоспособности по болезни. Индексировали даже пособия по безработице и социальную помощь. Кроме того, слишком увеличились заработки государственных служащих, а более высокие зарплаты сегодня обещали более высокие пенсии завтра. Таким образом, была заложена бомба замедленного действия.
Когда Норберт Блюм стал федеральным министром труда и социального обеспечения, уже было понятно, что не удастся сохранить ни высоту будущих пенсий, ни размер взносов работников по пенсионному страхованию. Предположительно пенсии должны были снизиться, а размер взносов вырасти.
«Пенсии гарантированы!» Что скрывалось за этими словами? Расчеты? Самовнушение? Заклинание? Если более критично приглядеться к личности Норберта Блюма, к его биографии, его политической деятельности, его этическим убеждениям и бросить взгляд на высказывания, которые после ухода с поста федерального министра он делал в интервью и газетных статьях на эту тему, то фраза «Пенсии гарантированы!» предстанет в непривычном свете. Ибо время от времени Блюм прибегал к таким циничным комментариям, будто он был штурманом гибнущего корабля и кричал всем: «Оставаться на борту! Мы не тонем!»
В качестве многолетнего председателя социальных комитетов ХДС Блюм стал социальной совестью своей партии еще задолго до назначения на пост министра. Невысокого роста, приземистый, с лукавым взглядом из-за маленьких круглых очков, квалифицированный инструментальщик, он, продолжив образование, изучал среди прочего философию, историю и германистику и в конечном итоге получил ученую степень. Блюм знал, что многим обязан социальному государству. Функционирование этого государства было для него основной предпосылкой свободы и стабильной демократии. Фраза «Пенсии гарантированны!», конечно, не соответствовала истине. Она не соответствовала истине, потому что каждый, кто ее слышал, приходил к выводу, что его пенсия гарантируется в рамках сделанных до сих пор обещаний. Но это было не так, и Блюм об этом знал. Блюм часто — в том числе и во время пребывания в должности — подчеркивал ее относительность. В 1998 году он сказал в интервью газете «Цайт»: «Я по-прежнему настаиваю на том, что пенсии гарантированы. Правда, я никогда не утверждал, что это некая природная данность. Пенсии гарантированы только в том случае, если мы реагируем на изменения в численности населения и на бирже труда. К тому же мы имеем дело с переоценкой ценностей. На эти вызовы может и должна отвечать наша система». Подобная аргументация приводит читателя в недоумение. Ибо как может функционировать и обеспечивать граждан пенсионная система, несмотря на названные им изменения экономических и социальных параметров, Блюм ничего не ответил. Кроме того, постоянно возникал вопрос: что особенного случилось за шестнадцать лет пребывания Блюма в должности, что хорошо было бы изменить?