Страница 125 из 168
63. Я не в состоянии съесть столько, сколько хотел бы выблевать
Макс Либерман (1847–1935)
Макс Либерман стоял у окна и смотрел в темноту ночи. Уже не одно десятилетие известный художник, которому пошел уже восемьдесят пятый год, жил в своем роскошном особняке на Парижской площади. Он взирал на людей в коричневых мундирах, маршем проходивших внизу. Они несли факелы, и их колонна двигалась через расположенные по соседству Бранденбургские ворота.
Было тридцатое января 1933 года. В этот день президент страны Пауль Гинденбург назначил партийного лидера национал-социалистов Адольфа Гитлера главой правительства. Проходящие торжественным маршем и распевающие боевые песни люди в темных мундирах были не солдатами государственной армии, а членами партии Гитлера. Уже не первый год известные под аббревиатурой СА, эти отряды боевиков в мундирах принимали заметное участие в становящихся все более жестокими политических спорах минувших лет. Их уличный террор был — цинизм истории — одной из причин, почему столь многие люди тосковали по спокойствию и порядку, которые обещал Гитлер. Теперь они торжествовали и, шагая в ногу, окончательно овладевали улицами для своего вождя. Либерман с отвращением глядел на парад.
«Я не в состоянии съесть столько, сколько хотел бы выблевать», — с сильным берлинским акцентом, должно быть, сказал он. Таким был получивший известность комментарий большого художника по поводу прихода к власти художника-неудачника.
Либерман и Гитлер были антиподами не только и искусстве. Макс Либерман, сын состоятельного берлинского фабриканта, вырос во второй половине XIX столетия в условиях благополучия и обеспеченности. К ужасу отца, он выразил желание стать художником и настоял на своем. Макс переселился в Париж, что от немца того времени требовало известного мужества. Ибо во французском обществе занозой сидела ненависть к немцам после позора проигранной Франко-прусской войны 1870–1871 годов и последующего унизительного положения. Жан Франсуа Милле, искусство которого привлекло Либермана в Париж, отказался встречать «пруссака». Но, несмотря на это, Либерман задержался во французской столице на несколько лет и превратился в выдающегося представителя немецкого импрессионизма — того стиля, который в живописи отмечает поворот к модерну. Потом, спустя несколько проведенных в Мюнхене лет, он вернулся в Берлин, где и обосновался вместе с семьей в доме на Парижской площади. От родителей он унаследовал не только этот дворец, но и многомиллионное состояние. Либерман стал одной из значительнейших фигур немецкого искусства.
В 1909 голу, когда Либерман на средства, вырученные от продажи своих работ, купил земельный участок на озере Ванзес, в Вене потерпел неудачу некий молодой австриец. Он прибыл туда за два года до этого. Он тоже хотел стать художником. Его звали Адольф Гитлер. Позади у него осталось безрадостное детство. Отец, низший чиновник таможенного управления, частенько колотил его и умер, когда Адольфу было четырнадцать лет. Вскоре скончалась и почитаемая им мать. Адольф хотел посещать Академию художеств, но его туда не принимали. Не лишенному таланта рисовальщика, ему главным образом удавалось изображение зданий. В то время как Либерман уже в первое десятилетие нового века приобрел репутацию искусного портретиста, Гитлеру изображение людей не давалось. Они получились у него непропорциональными и почти лишенными жизни. Вскоре он и сам пришел к заключению, что обладает скорее талантом архитектора, чем живописца. Начались годы лишений. Бедность вынудила Гитлера искать кров в приюте для бездомных, который поддерживала прежде всего состоятельная еврейский семья. Он жил в мужских общежитиях и питался в столовых вспомоществования. Вена стала для Гитлера «живым воспоминанием о самом печальном периоде моей жизни». В 1913 году он перебрался в Мюнхен. Когда через год вспыхнула война, он добровольно вступил в армию. Сражался на Западном фронте, был ранен и, наконец, отравлен газом, после чего на время потерял зрение.
В Вердине почти шестидесятишестилетний Либерман удалился в свой загородный дом, построенный им ни приозерном участке в Ванзес. В 1917 году он написал портрет гросс-адмирала Тирпица, строителя немецкого военно-морского флота. Как и многие немецкие евреи, Либерман был патриотом. Тысячи из них солдатами сражались на фронте — например, Вальтер Ратенау, ставший позднее министром иностранных дел Веймарской республики, а сын его двоюродного брага Эмиля, который был учредителем Всеобщей электрической компании, организовал дивизион военного интендантства идо последнего заботился о том, чтобы предотвратить грозящее Германии поражение. После проигранной войны Либерман стал одной из самых представительных фигур Веймарской республики. Его импрессионистский стиль давно превратился в классику модерна, а карт ины пользовались завидным спросом у состоятельных либеральных граждан.