Страница 54 из 141
Многие учащиеся классов духовых инструментов занимались в духовом оркестре, но он был приписан к ДК (дому культуры) имени Кирова на Павлюхина (где ныне Татарская государственная филармония имени Тукая). Там же духовой оркестр проводил репетиции, руководил им настоящий энтузиаст своего дела – Александр Алексеевич Поляков, почтенного возраста ветеран войны.
И вот, как-то вечером, очередному уроку хорового пения постоянно мешали громкие звуки «Марша Сайдашева», исполняемого симфоническим оркестром школы. Едва дождавшись окончания хоровой тягомотины, я, сломя голову, понесся к актовому залу, где шла репетиция оркестра. Подошел сзади со стороны открытой двери, ведущей к выходу на сцену. Подошел и… застыл, зачарованно глядя на это необычное действо. Репетицию вел руководитель оркестра, преподаватель скрипки – Владимир Алексеевич Макухо. Он, возвышаясь над оркестром, то громко пел, видимо, показывая кому-то, как правильно исполнять партию, то шутил, то смеялся, то подстраивал кому-то скрипку. Одним словом, творил! От него шла мощная энергетика, усиливаемая консонансом прекрасной музыки. И юные оркестранты – точно такие же ребятишки, как и я. Я поперхнулся, вспомнив на мгновение визжащую Елену Степановну.
Пару слов о самом марше и его авторе – Салихе Сайдашеве. Маэстро Сайдашев – пожалуй, первый по-настоящему профессиональный музыкант и композитор Татарстана, основоположник татарской классической музыки. Сам бывший красноармеец, он, еще будучи молодым человеком, сочинил этот марш к годовщине создания Красной Армии, позже написав такие строки:
«Моя земля день ото дня всё краше,
Я счастлив, что на ней смеялся, жил!
Моя эпоха требовала марша,
Всю радость сердца я в него вложил!»
По преданию, после исполнения марша в присутствии наркома обороны Клима Ворошилова, «первый красный офицер» вручил Салиху Сайдашеву золотые часы, настолько был впечатлён этим произведением. Со временем «Марш Красной Армии» стал именоваться просто – «Маршем Сайдашева», превратившись в главный марш республики. Для Татарстана он – то же самое, что и марш «Прощание славянки» Василия Агапкина для России. «Марш Сайдашева» всегда звучит на торжественных мероприятиях; под его исполнение отправляется и прибывает фирменный поезд «Татарстан» сообщением Казань – Москва. Да и просто это замечательное музыкальное произведение.
С «Маршем Сайдашева» в нашей семье связаны личные воспоминания. Когда мои родители расписывались в ЗАГСе, что находился тогда на пересечении улиц Чернышевского и бывшей Ленина (ныне Кремлёвской), «церемониймейстер» бракосочетаний, как обычно, включал брачующимся парам музыку: русским – «Свадебный марш» Мендельсона, татарским – «Марш Сайдашева» (определялось это по фамилиям, а не по национальностям вступающих в брак). Глянув на фамилию свежеиспеченной семейной четы моих будущих родителей, он врубил «Марш Сайдашева»! Молодые немного смутились, думая, что и поздравления будут на татарском, который моя мама не понимала совсем. Однако процесс официальной регистрации брака прошел на русском, лишь фоном продолжал звучать Сайдашев.
Ни одна замужняя женщина никогда в жизни не забывает то ощущение счастья, безграничной радости и сладостного волнения, которые молодой, взволнованной невестой с колотящимся сердцем почувствовала в ЗАГСе. Белое платье, фата, свадебные кольца, цветы – всё это неотъемлемые составляющие всеобщего женского культа. А однажды, смущенно улыбнувшись, мама поведала мне: «Ты тогда уже всё чувствовал». Может быть, поэтому через ее кровь я и впитал ту особую любовь к «Маршу Сайдашева»?
И тогда, за сценой актового зала, я, замерев, не сводил завороженного взгляда с оркестра и его руководителя. Это была Музыка! Особенно мне нравилась средняя часть марша – «трио», в которой медно-духовые, ведущие тему, чередовались с деревянно-духовыми, дававшими ее разработку, под чеканный ритм ударных инструментов.
Всё! Всё… Хор «Улыбка» мгновенно прекратил для меня своё существование. Но как, каким образом можно попасть в этот оркестр? Где и на чем нужно срочно начинать учиться играть, чтоб сделать это возможным? В тот момент я понятия об этом не имел.
Шел 1975 год – год тридцатилетнего юбилея великой Победы. Год, начавшийся с веселого смеха, благодаря новогодней премьере комедии «Ирония судьбы», или «С легким паром!» Эльдара Рязанова. Именно с того памятного года новогодние торжества, помимо шампанского и салата «Оливье», у меня неразрывно связаны с «пьяным» голосом актера Андрея Мягкова: «Я вам щас всё объясню!».
На день моего тринадцатилетия друзья родителей, тетя Нина и дядя Доля Тульчинские, подарили комплект из двух пластинок с музыкой балета Чайковского «Щелкунчик». У-у! Вскоре я почти ничего больше не слушал кроме него, представляя, как звучали бы в исполнении оркестра Макухо «Вальс цветов» или «Адажио».
Хорошо продвигались дела на футбольной «ниве». Киевское «Динамо» с нашим земляком Виктором Колотовым впервые в истории советского футбола взяло «Кубок кубков УЕФА». Потому и Казань была сопричастна к этому знаменательному успеху – мы в этом нисколько не сомневались! С того момента я стал еще и страстным болельщиком киевлян в высшей лиге. К слову, мне сейчас порой не верится, что я болел за украинскую команду, как за родную.
А любимый «Рубинчик», кисловато стартовав, потом всё же закрепился в середине турнирной таблицы первой лиги, что для начала было совсем неплохо. Первенствовавшая годом раньше во второй лиге киргизская «Алга», кстати, в том же году вылетела из первой лиги обратно во вторую.
На два первых домашних матча того сезона мы с папой ходили. Билетов было не достать, стадион – битком, даже в проходах на бетонных ступеньках сидели. Сперва «Рубин» дёрнул со счётом 2:1 алма-атинский «Кайрат», только что вылетевший из высшей лиги, а через несколько дней ту же «Алгу» – 1:0. И если два гола «Кайрату» наши забили в начале матча (оба – Байгузов), а потом героически отбивались, то «Алгу», наоборот, «душили» весь матч, но забить никак не получалось. И только за семь минут до конца игры Геннадий Климанов, к великой радости казанских болельщиков, головой забил победный гол – ох, и наорался я тогда!
В начале июня мы, троица неразлучных друзей, прощались, разъезжаясь на летние каникулы. Я отбывал на всё лето к бабушке в Пятигорск, Форин – на дачу к тёте Земфире в Матюшино, а Валерка – в пионерский лагерь под Казанью. Поймав по «крабу», мы похлопали друг друга по лопаткам: «Ну, до встречи!»