Страница 47 из 141
Глава вторая
Пора вновь возвращаться на Танкодром.
В том же насыщенном 1972 году произошло еще одно событие, которое имело для меня значение – важное, для Форина – судьбоносное.
Гостя у Валерки, я часто слышал треньканье на пианино его младшей сестры Тани. Когда она училась в первых классах обеих школ, ее «музицирование» меня не вдохновляло – так, звучало фоном, пока мы с Валеркой общались. Но во втором классе из-под ее пальцев уже начало звучать что-то осмысленное. Однажды я незаметно подошел сзади и, замерев, стал с интересом наблюдать за таинством рождения какой-то нехитрой, но вполне вразумительной и приятной вещицы. Маленькие пальчики Танюши скользили по клавиатуре как будто совершенно хаотично, но музыка звучала самая настоящая. Еще малышом, будучи в гостях, я не раз садился за пианино и с выражением, как мне казалось, хорошо «играл». Взрослые, улыбаясь, аплодировали, говорили что-то одобрительное. Однако мультик «Как Незнайка был музыкантом» вскоре развеял детские иллюзии.
Спросил Таню (меня и самого так не раз впоследствии спрашивали):
– А как ты запоминаешь, на какую клавишу и когда нужно нажимать?
Небольшой ликбез длился минут десять, закончившись предложением:
– Хочешь, я научу тебя какой-нибудь мелодии?
– Хочу!
Первым музыкальным произведением в моей жизни стала детская песенка «Птичка над моим окошком гнёздышко для деток вьёт…». Простенькая, трогательная минорная мелодийка увлекла меня, и минут через двадцать я уже вполне уверенно ее исполнял одним пальцем.
– А знаешь, – улыбнувшись, молвила «учительница первая моя», – тебе стоит заниматься музыкой – ты хорошо схватил.
Однако реакция Валерки была неодобрительной:
– Тебе чё, делать нечего? Пойдем лучше посмотрим фотоальбом по истории авиации.
Авиация тогда была нашим увлечением, но «Птичка» запала в душу. Пару раз в гостях, завидев пианино, я с гордостью заявлял: «А я умею играть одну вещь на фортепиано!» Хозяева из вежливости и любопытства дозволяли это продемонстрировать, после чего разочарованно вздыхали: «М-да, бледно».
Постепенно набирало силу желание учиться музыке, но как это сделать? Шла уже вторая четверть четвертого класса, а в музыкальные школы брали только с семи-восьми лет. Выход был найден. В одном из домов на Комарова находился «Салон проката» – тогда было распространенным явлением не покупать, а брать напрокат бытовую технику: велосипеды, пианино, туристскую амуницию и прочее. При салоне работал музыкальный кружок, дословно, «по привитию музыкальных навыков», располагавшийся в двух комнатках со старенькими пианино, видимо, списанными из числа предлагаемых напрокат. Учиться брали всех желающих вне зависимости от возраста и наличия музыкальных способностей. Такса – 10 рублей в месяц, сумма по тем временам немаленькая, но вполне терпимая. Моя мама, в принципе, не возражала. Ещё бы, детей, добровольно стремящихся учиться музыке, было наперечет, такое желание можно только приветствовать, но… Вздохнув, она не стала скрывать: «Я все-таки хотела, чтобы ты занимался спортом…»
Моей первой преподавательницей музыки стала Венера Галимулловна – представительная дама средних лет. Какое музыкальное образование было у нее самой, осталось невыясненным, ее игры я никогда не слышал, а в «салонном» дневнике записи-наставления по каждой разучиваемой пьеске практически не отличались друг от друга. Вдобавок на занятиях она нередко что-то почитывала или ела, даже как-то раз жирные пятна на платье солью отчищала. Преподавали как в музыкальной школе: дневники, зачеты, экзамены и, наконец, отчетные концерты перед родителями.
Я тщательно скрывал от одноклассников, что стал учиться играть на пианино – это не вязалось с образом «нормального» пацана. Тем не менее моя мама известила об этом Зину Ивановну – та пожала плечами, никак не отреагировав. Хотя, мне кажется, классный руководитель должен был, как минимум, одобрить то, что ученик увлекся делом, а не болтался на улице.
Но однажды скрываемый мною факт был обнародован. Как-то раз я плохо ответил по математике, ее вела Зина Ивановна. Успевал я хорошо, но любая «осечка» вызывала острую критику, что, в целом, правильно. Но тут ею был сотворен очередной педагогический «перл»: «Вместо того чтоб учить математику, ты по клавишам тренькаешь!» Я замер, пацаны в классе удивленно вскинули головы.
После урока ко мне подошел Шампунь.
– А ты чё, на пианине учишься играть что ли?
– Да, а чё? – отвечаю.
– Ну ты, ващще, в натуре, даешь! Ты чё?!
– Слышь, – говорю, – я тебе домашку списать дал? На контрольной помог? Чё те не канает?
– Да не, ничё! – Шампунь, презрительно ухмыльнувшись, пошел информировать пацанов.
Но я вышел из положения: говорю, скоро, мол, должны класс гитары открыть, но пока учат нотной грамоте, развивают слух, знакомят с тем, как правильно играть и так далее. Одним словом, пацаны удовлетворенно отстали: на гитаре – можно.
* * *
Однажды звонкий голосок ведущей радиопрограммы «Пионерская зорька», еженедельно выходившей в эфир по воскресеньям после концертно-юмористической программы – «С добрым утром!», восторженно известил: «Вся советская пионерия с большим воодушевлением поднялась на торжественную патриотическую вахту – „Идем дорогой Ленина, дорогой Октября“! Во всех пионерских организациях нашей необъятной Родины юные ленинцы в едином порыве…» И протчая, и протчая.
Не знаю, какие указания поступили на этот счет из РОНО или райкома, но после педсовета в нашей школе состоялись «классные часы», на которых среди учеников принудительно распределяли направления работы этой «торжественной вахты»: «пионерстрой», «юные тимуровцы», «красные следопыты» и так далее. Не помню, что досталось мне и Форину, но Валерке отрядили под начало «пионерстрой». Он еще так многозначительно к нам повернулся, выпятив нижнюю губу, – мол, э-ва, как круто, что мы чуть не рассмеялись. Словом, бал правили привычные для тех времен формализм и обязаловка, к которым приучали «с младых ногтей». Куцый, обдав нас высокомерным взглядом, перед началом классного часа картинно удалился: он не пионер, к нему эти игрища отношения не имели. Позавидуешь тут.
Наконец очередь дошла до Шампуня.
– Хайбуллин! – гаркнула Зина Ивановна.
– Чё?!
– Какое направление ты хотел бы выбрать для себя?
– Какое направление? Домой! Гы-гы-гы!