Страница 3 из 141
«Прекрасно!» – скажете вы. Не торопитесь с выводами. Во-первых, никаких шуток, никаких отступлений от темы – только: «Давай-давай-давай!». Во-вторых, Зина Ивановна не гнушалась оскорблениями детей. Согласен, иногда ребятишки просто напрашиваются на «комплимент», но… Когда из ее уст постоянно звучала фраза: «Щеки красные, а ума нет», недоуменно представлялось, что щеки бледные – не только неотъемлемый, но и, с ее точки зрения, необходимый атрибут хорошей учебы. Но это ерунда, намного хуже, когда в адрес одноклассницы, стеснявшейся своей полноты, «заслуженным» педагогом произносилось на уроке: «Тебе что, жир учиться не позволяет?»
И совсем брала оторопь, когда, читая на себя характеристику (после шестого класса, уходя на пенсию, Зина Ивановна написала их для нового классного руководителя, а я, каюсь, выкрал), натыкаешься на удивительнейшую фразу: «Для него главное – учёба в двух школах, а уже потом всё остальное». Так хотелось узнать, что же это за неведомое «остальное», что «главнее» учёбы в двух школах (вторая к тому времени – музыкальная)?! В-третьих, за все три года, что Зина Ивановна была у нас классным руководителем, не состоялось ни одного похода, ни одной просто вылазки на природу. Она не интересовалась ни внешкольной жизнью своих учеников, ни ходом чемпионатов школы по футболу и хоккею, где сборная нашего класса неизменно входила в число фаворитов. Словом, было очевидно: человек откровенно дорабатывал до пенсии.
Но тогда, на линейке первого сентября, ясно было лишь одно: Валерка в другом классе! Как такое может быть? Не может! И я попросился в новый «В»-класс. Помню, как на линейке, остановившись на полпути, я оглянулся на оставляемый мною «А»-класс. Ставшие родными за три года начальной школы однокашники, поняв моё намерение, отчаянно жестикулировали руками: «Куда? Назад, назад!». Однако без Валерки я себя в том классе уже не представлял. «А»-шники еще года два, встречаясь со мной в коридорах школы, не переставали укорять: «Предатель, предатель…»
* * *
Хотя обида на «А»-класс у меня имелась. А дело было так: к очередной годовщине Великой Октябрьской социалистической революции, 7 ноября 1971 года, мы, третьеклассники, с волнением готовились увидеть первых пионеров класса. Кто же ими станет? Решала классный руководитель – Вера Петровна Дёмина. В кандидатурах круглых отличниц, примерного поведения учениц Иры Посохиной и Ильсии Сабировой не сомневался никто из класса. Но кто же еще? Моё сердце сладостно заходилось от одной только мысли, что я тоже могу стать пионером – «всем ребятам примером». Однако моё имя не прозвучало: то ли незадолго до этого я что-то сломал в классе, то ли с кем-то подрался – не помню. Помню лишь, что с белой завистью смотрел на «алые галстуки, расцветшие на груди» еще двух сияющих счастливиц – Альфии Габдрахмановой и Иры Шугаевой. Но я, стиснув зубы, терпел, поскольку знал из мультфильма «Чебурашка», вышедшего на экраны в том же году, что «В пионеры берут самых лучших». К тому же видел, как много хороших дел сделали Крокодил Гена с Чебурашкой, прежде чем их «взяли» в пионеры.
Следующий приём в пионеры был назначен аж на 22 апреля – день рождения дедушки Ленина. Блин, не доживу! Хотя лучшего подарка на мой первый круглый юбилей, ожидаемый двумя днями раньше, представить было невозможно. Красный галстук уже был куплен, я тайком носил его дома, даже спал в нем. Сладостно предвкушая «таинство первого посвящения» (приём в октябрята не в счет), на торжественной домашней линейке я принял в пионеры свои любимые игрушки и, повязав на их плюшевые и пластмассовые шеи красные треугольные лоскутки, произнес за них торжественную клятву юного ленинца.
Но и 22 апреля не всем ученикам была уготована великая честь. Для троечников и хулиганов запланировали третью кампанию по приёму в пионеры – аж почти через целый месяц, на 19 мая, в день 50-летнего юбилея Всесоюзной пионерской организации имени Ленина. Логики и высокого смысла в столь изощрено выдуманной последовательности торжественных мероприятий не вижу, хоть убей. И, сдается мне, что, вообще-то, самые достойные должны были стать пионерами именно в день славного юбилея Ленинской пионерии. Недаром на уроках пения почти две четверти учили новую праздничную песню:
«Полстолетья звучат наши песни,
Наши горны на солнце горят,
С той поры как по улицам Пресни
Прошагал самый первый отряд!»
Но, видимо, из тех времен было виднее.
И вот, за несколько дней до двух знаменательных для меня событий случилось непредвиденное. Я устроил потасовку в классе с Эдиком Савченко: он побежал от меня, но я, схватив со стола ножницы (только что кончился урок труда), метнул ими в него. Эдик ловко увернулся, а «снаряд» остриём вперед полетел в сторону сидевшей за партой Гули Шакировой, которую в классе звали «Шакирзя». К счастью, она успела среагировать, выставив перед собой локоть. Ножницы вонзились ей в руку, брызнула кровь, Шакирзя громко заплакала, класс замер. Влетевшая в класс бледная, перепуганная Вера Петровна метнулась к Шакирзе, не забыв громогласно выкрикнуть в мой адрес: «Вон из пионеров!!!»
Только в тот момент до меня дошел весь ужас содеянного. Конечно, было очень жаль ни в чем не повинную Шакирзю (я до конца учебного года угощал ее печеньем и карамельками), и слава Богу, что ничего серьезного с ней не случилось. Но вот «вон из пионеров!» Как же это пережить? Как?! Оглушенный «приговором» я, громко зарыдав, выскочил из класса и побежал домой, забыв про школьный ранец.
Увидев мою безутешную истерику, мама сперва испугалась, но, узнав, в чем дело, успокоилась. Я же был просто убит. Прекрасно зная, как я ждал и готовился к грядущему торжественному событию, мама решила действовать. Сперва она узнала через Алевтину Михайловну (Валерка тоже должен был стать пионером в тот день), будет ли присутствовать на приёме в пионеры сама Вера Петровна. – Нет, не будет (выходной день, у нее маленький ребенок, ей это сильно надо?). А кто будет из старших? – Только старшая пионервожатая школы, ну и еще кто-то из сознательных родителей, по желанию. Что ж, добро.