Страница 107 из 141
Все скучали, было жарко и душно, хотелось пить, бутылки вожделенной минералки дразнили народ одним своим видом. Однако ни открывашек, ни стаканов рядом не наблюдалось. Все терпели, кидая озабоченные взгляды на емкости с жидкостью и чуть заметно вздыхая. И тут случилось непредвиденное. Ширш, не выдержав, взял со стола бутылку и зубами начал открывать, точнее, отгрызать пробку. Ну кому из нас не приходилось бутылку пива зубами открывать? По залу прокатился провокационный звук, волнующего воображение, – шипения. Все присутствующие, забыв про толкающих речи ораторов, резко повернули головы в сторону источника соблазнительного звука. Многие судорожно сглотнули. На покрасневшем от смущения лице Главного Идеолога озабоченно забегали глазёнки: назревал международный скандал. Но один из венгров оказался смекалистым. Он подошел к столу и, вынув из кармана джинсов открывашку, протянул её Ширшу, который, благодарно кивнув, тут же ею и воспользовался, принявшись жадно глотать газировку прямо из горлышка. И вдруг неожиданно появились другие открывашки, а в аудиторию, как по команде, вошли расторопные женщины в белых халатах со стаканами на подносах, дружно зашипели и забулькали остальные бутылки. Конфликтная ситуация разрядилась, лица присутствующих повеселели, дружба с Венгерской Народной Республикой стала еще крепче.
* * *
И вот занятия на курсах стартовали. Они проводились в аудиториях филфака, во втором учебном корпусе.
Необходимо отметить, что русский язык в то время был обязательным для изучения во всех венгерских (а также польских, болгарских, чешских и так далее) школах. Поэтому даже металлурги были с ним, в той или иной мере, знакомы. Уроки проходили в живой, непринужденной, игровой форме – нам бы так английский преподавали на биофаке.
Впрочем, работяги – они работяги и есть: русский им был, по большому счету, до фонаря. Но и они увлеклись: наши преподавательницы не зря слыли мастерами своего дела, тем более, женщинами, напомню, они были обаятельными. Брутальные венгерские мужики облизывали их раздевающими взглядами: легкие летние платьица и открытые ножки этому способствовали. Сексуально венгры тогда были раскрепощены намного больше нас, граждан «Страны Советов», где, как известно, «секса не было». Словом, плотная атмосфера похоти буквально висела в воздухе. Наши филфаковки жаловались: стоишь-де, как на подиуме, физически ощущаешь на себе липкие вожделенные зыркания, слышишь непонятные подколы, сопровождаемые приглушенным «зоологическим» смешком, а после занятий чувствуешь такую изможденность и опустошенность, что со стула встать не можешь.
Добавить к этому заметный запах алкогольного перегара, исходившего от некоторых слушателей «КРЯ», особенно с утра. А один из них, Ференц, вообще «не просыхал». Ну а что? Самое начало лета, отпуска, жен рядом нет, своих баб всего четверо, чем еще прикажете заниматься? Правильно, только бухать – деньжата у них водились в изобилии: труд металлургов хорошо оплачивается всюду.
Правда, часть курсантов заметно отличалась от работяг и внешним обликом, и поведением – они были с заводоуправления. Выражения лиц и ухоженность рук красноречиво свидетельствовали об этом. Помимо главного инженера Лукача, это касалось прежде всего главной бухгалтерши «Озди Кохасати Юземек» Мари – крупной, миловидной, ухоженной женщины средних лет, она воспылала материнскими чувствами к Насибулле.
Первый «зеленый урок» состоялся за городом, на лесном озере Лебяжье. Но прошел он так себе – ни шатко, ни валко, зажато и скованно. Почему? Верно: по смете курсов была выделена только минералка, жратвы не взяли, костер не разводили, вода в озере еще не прогрелась. Хотя наше дружное трио – Андрей, Петя и Олег – старалось поддерживать веселый тонус мероприятия вовсю, благо прихватили с собой две гитарки. «АнПеОл», как мы себя именовали, исполнял в основном русские народные и авторские песни, раскладывая их музыкальные темы на голоса. Особенно венграм нравились песни Высоцкого: незадолго до их приезда по центральному венгерскому телевидению с колоссальным успехом прошла премьера бессмертного сериала «Место встречи изменить нельзя», правда, у них он назывался «Конец „Черной кошки“». Разумеется, вся Венгрия влюбилась в Глеба Жеглова, ну и в великого Высоцкого тоже. Курсанты ехали к нам в наивной надежде купить пластинки с песнями Высоцкого, что тогда выглядело делом нереальным – у нас самих был на них сумасшедший ажиотаж.
Помимо пения и веселого непринужденного общения, мы вставляли пару-другую фраз на только что «выученном» нами венгерском, что воспринималось его носителями с неподдельной радостью: венгры привыкли к тому, что их экзотический, не европейский язык нигде в мире не знают, а тут… Преподавательницы просто изумлялись: «И когда это вы только успели?» Мы отвечали: «Мол, а вот так! Вы еще в наших способностях сомневались!»
Понятное дело, к нам, гидам, претензий со стороны венгров не было, да и быть не могло, но вот в остальном… И наши гости поняли: пора брать ситуацию с «зелеными уроками» в свои руки.
* * *
Занятия продолжились.
Я всегда с интересом прислушивался к речи на незнакомых языках. Мне еще с детства казалось невероятным: ну ведь настоящая словесная абракадабра, абсолютно беспорядочный набор звуков, но для общающихся это – целый мир. Люди смеются, меняют интонацию и высоту мелодии речи, делают паузы, что-то эмоционально акцентируют.
То же и венгерский. Однако мне постоянно мерещилась какая-то знакомая интонация, общий рисунок языка – как, бывает, песня, которую ты уже когда-то где-то слышал, но не можешь вспомнить. И вдруг меня осенило – удмуртский! Звучание венгерского языка отдаленно напомнило мне этот финно-угорский язык.
Мы, в большинстве своем, – горожане во втором-третьем поколении, у каждого из нас, особенно в моем поколении, имелась деревня, в которую «летом ездили к бабушке». Моя родная деревня – «Новое Куршино», находилась на самом краю Вятско-Полянского района Кировской области, на границе с Удмуртской республикой. Через дом от нашего жила удмуртская семья, в нескольких километрах, уже в Удмуртии, стояла деревня Черново. При более детальном изучении на «Яндекс Карты» я с удивлением обнаружил, что и купалище на речке Люга, куда я с детства бегал окунуться в жаркий денек, тоже находилось в Удмуртии. Одним словом, родные края. До сих пор помню несколько слов по-удмуртски: «умоесь» – здравствуй, «дич буреч» – привет, «монем Петя шуо» – меня зовут Петя, сосчитаю до пяти.