Страница 4 из 61
— Сингапур, Лондон, Гонконг, Гавр, Марсель, Кадис, Токио, Сидней, — перечислял идущий рядом со мной бородатый доктор порты их приписки.
Нам навстречу попадались моряки разных рас: сухопарые, бледнолицые англосаксы; низкорослые, смуглые малайцы; темнокожие, сверкающие зубами африканцы. Долетали обрывки фраз на самых разных языках.
Наш добровольный гид, разбитной моряк, за которым неотступно следовала группа новичков, пояснял:
— Лас-Пальмас — один из главнейших портов Испании. Не уступит любому европейскому. Стоит на пересечении морских путей через Атлантику. Прямые линии в Рио-де-Жанейро, Буэнос-Айрес, Дакар, Конакри и Абиджан, а когда Суэц блокировали — из Европы в Индийский океан, Банконг, Рангун, Фримантл... — Он со вкусом, словно щелкая орешки, перечислил еще с десяток заморских портов.
Над маслянистой водой, над застывшими у причалов судами и длинными приземистыми пакгаузами висел густой рыбный запах. Мы шагали между штабелями приготовленных к погрузке ящиков и корзин с бананами, апельсинами помидорами, огибали портовые краны.
У ворот порта бегали ребятишки, предлагали всякую мелочь.— Русский, покупай! Покупай, русский! — весело выкрикивали они.
Но никто из нас в этот первый вечер в Лас-Пальмасе не был расположен вступать в торги. Всем хотелось хотя бы немного познакомиться с городом.
Наш моряк уверенно шагал вперед, не обращая на шустрых мальчишек никакого внимания.
От порта мы свернули налево, к центру. Прохожие на улицах мало отличались от публики, наполняющей в летний сезон наши южные курортные города. Да и что удивительного? Канарские острова в наши дни — модный курорт, излюбленный европейцами. В магазинах, мимо которых мы проходили, заканчивался рабочий день. Большей частью это были частные лавочки, принадлежащие действительно индийцам.
Иногда нас окликали, зазывали в лавки. У входа в один из магазинчиков. висел написанный от руки плакатик: «магазин индусский, говорим по-русски!» Так хозяин демонстрировал знание русского языка.
В небольшом сквере на площади Сервантеса прямо на газоне под пальмами сидели несколько бородатых обтрепанных парней и девушек с распущенными волосами. Тут же лежали походные сумки.
— Туристы... — неуверенно произнес молоденький повар.
— Хиппи, — поправил моряк. — Вон как заросли.
Пройдя по улице Хуана Режона (это имя еще нам встретится), мы свернули на оживленную Альбареда и вышли к парку Санта-Каталина. Здесь на уютной площади среди пальм уже зажгли свои огни вечерние кафе, звучала музыка, но посетителей было немного.
— Курортники уже разъехались, — пояснил моряк, — мертвый сезон.
За парком Санта-Каталины дома стали солиднее и многоэтажнее, а улицы скучнее и официальнее. Проспект Леон-и-Кастильо, на который мы вышли, казалось, никогда не кончится.
— Он идет вдоль берега через весь город, — пояснил моряк и предложил возвращаться. Время было уже позднее, и все повернули назад. По короткой и мрачноватой улочке Симона Боливара мы вновь вышли к парку Санта-Каталины и наткнулись на особняк, где размещалось местное туристическое агентство. Рядом в газетном киоске мое внимание привлекла небольшая книжка о Канарских островах на аглийском языке. В ней было много фотографий, карта острова и план Лас-Пальмаса. Не раздумывая, я купил ее.
Увидев у меня в руках книгу, все заинтересовались. Но наш гид-моряк неодобрительно покачал головой.
— Книги здесь дороги, — сказал он. — Такая книжечка, считай, стоит столько же, что и автоматический, самораскрывающийся зонтик.
Новички сочувственно поглядели на меня, и только молодой гидролог Василий Евграфович одобрил мою покупку.
ГУАНЧИ — КТО ОНИ?
Они направлялись на остров Гран-Канария, носивший в старину у гуанчей название Тамаран. Кармен Лафорет
В приобретенной мной в первый же вечер книге было написано, что вопрос о происхождении коренных жителей Канарских островов — гуанчей — до сего дня остается спорным. Откуда они взялись? Может быть, это были потомки финикийцев, а может быть, египтян или жителей Карфагена. Не исключались в качестве прародителей и викинги.
Как я выяснил еще раньше; когда только начал интересоваться Канарскими островами, многие ученые-антропологи полагали, что гуанчи — сохранившиеся представители распространенной в Европе в эпоху позднего палеолита кроманьонской расы. Но каким образом попал на Канарские острова Кроманьонский человек — мне узнать не удалось.
Так или иначе, Канарские острова были известны еще древним грекам и римлянам. О них слагались красивые легенды. Об «островах благоденствия», «островах удачи», находящихся на краю света, писали Платон, Геродот, Плутарх, Плиний Старший, Гораций.
Позднее всякие упоминания о Канарах вообще обрываются и появляются вновь только в средние века, когда с началом эпохи Великих географических открытий отважные мореплаватели — генуэзцы, португальцы, каталонцы — все чаще и чаще стали появляться у берегов архипелага.
Первыми известными истории европейцами, которые достигли в 1291 году Канар, были два брата Вивальди из Генуи. Двадцать лет спустя побывал здесь другой генуэзский мореплаватель — Ланселлото Малоселло. Вероятно, в его честь один из Канарских островов стал называться островом Лансароте.
Около 1339 года уроженец острова Майорки Долсет составил первую навигационную карту архипелага. Затем последовало еще несколько экспедиций, но о них почти не сохранилось сведений.
К моменту появления европейцев на островах насчитывалось около 20 тысяч коренных жителей. Гуанчи занимались земледелием и скотоводством. Они умели изготавливать орудия из кости, дерева, вулканических пород — базальта, обсидиана. В пещерах, где они обитали, удалось обнаружить каменные топоры, кинжалы, рыболовные крючки, наконечники для копий, разнообразные гончарные изделия, разрисованные красными и черными красками. Металлы гуанчам не были известны.