Наследник без искры

Глава 26. Первый канцлер

Человек на экране носил лицо Сергея, но смотрел глазами правителя.

Седые волосы были зачёсаны назад. На белом мундире блестела цепь Западного контура, а воротник закрывал чёрные линии на шее. За его спиной возвышался зал, которого ещё не существовало: стеклянный купол, ряды механических архивов и карта континента, разделённая световыми границами.

— Я устал ждать самого себя, — повторил канцлер.

Сергей почувствовал узнавание.

Не память.

Рефлекс.

Тело хотело встать прямо, коснуться правой рукой цепи и назвать код доступа.

— Кто ты? — спросила Варвара.

— Сергей Викторович Волков. Первый канцлер Западного контура.

— Ещё один?

— Не версия. Продолжение.

— Все так говорят.

Канцлер улыбнулся.

— И ты всегда отвечаешь одинаково.

Взрослый Михаил ударил изнутри по стеклу капсулы.

Трещины расползлись по поверхности.

— Не слушайте его! Он управляет станцией «Модель»!

Золотой контур на его руке вспыхнул, но нулевая оболочка капсулы погасила свет.

Молодой Молчанов стоял между станциями, зажимая виски. Старый отпечаток то входил в него, то отступал под воздействием кварца. На лице сменялись два возраста.

— Освободи меня, — сказал он канцлеру.

— Тебя пригласили позже, Алексей.

— Я дал проекту волю.

— Ты дал ему болезнь.

— Без меня Наследник не родится.

— Он уже родился.

Канцлер посмотрел на чёрное сердце под пальто Сергея.

Механизм ответил ударом.

— Не доставай, — сказала Варвара.

— Оно само выходит.

Чёрные линии обвили запястье Сергея и потянули руку к застёжке. Михаил внутри пытался сопротивляться, но в нулевом поле его голос оставался слабым.

«Не могу удержать».

— Тогда отступи глубже.

«Куда?»

— В память тела. Туда, где источник не достанет.

«Если уйду, могу не вернуться».

— Вернёшься.

«Ты обещаешь?»

Сергей вспомнил версию без контура и женщину у его ног.

Обещания не давали права решать.

— Я сделаю всё, чтобы ты вернулся. Но выбирать тебе.

Михаил молчал секунду.

«Я ухожу».

Его присутствие свернулось в золотую точку и исчезло.

Сергей остался один.

Чёрная команда ударила в сознание:

«ЗАВЕРШИТЬ НАСЛЕДНИКА».

Он схватился за край станции «ПАМЯТЬ».

— Александр!

Отец Михаила вцепился в его руку.

— Смотри на меня.

— Не помогает.

— Чёрный контур использует твою прежнюю команду. Её можно отменить только тем же правом.

— Каким?

— Правом человека, который её отдал.

— Это был канцлер.

— Это был ты.

— Не я.

— Путь не видит разницы.

Канцлер на экране произнёс:

— Он лжёт. Александр всегда боялся признать, что не способен управлять собственной машиной. Поэтому вызвал тебя. Поэтому позволил разделить Михаила. Поэтому согласился строить Ротенбург.

Александр повернулся к экрану.

— Я не строил Западный контур.

— В этой линии ещё нет.

— Что ты хочешь?

— Сохранить город.

— Город, которого не существует?

— Он существует для трёх миллионов людей в моей линии.

На экране появились улицы будущего Ротенбурга.

Не пустые, как на второй станции.

Живые.

Трамваи двигались без проводов. Воздушные корабли проходили между башнями. В больницах выращивали новые тела. Старики переносили память в молодых носителей. Дети разговаривали с умершими родителями через стеклянные панели.

— Мы победили смерть, — сказал канцлер.

Старый Молчанов рассмеялся через молодое горло.

— Моими словами.

— Ты хотел сделать бессмертие привилегией управляющего. Я сделал его правом каждого гражданина.

— За какую цену? — спросил Сергей.

Изображение изменилось.

Под городом лежали уровни архивов. Миллионы стеклянных сосудов хранили отпечатки. Между ними работали механические тела без лиц.

— Память добровольцев поддерживает путь.

— Люди отдали её?

— Большинство.

— А остальные?

Канцлер не ответил.

— Сколько?

— Вопрос поставлен неправильно.

— Сколько людей ты использовал без согласия?

— Если город исчезнет, погибнут все.

— Они ещё не родились.

— Для тебя.

Варвара выстрелила в экран.

Стекло разлетелось, но лицо канцлера появилось на соседней панели.

— Разговор закончен.

— Ты не изменилась.

— Зато ты изменился достаточно за всех.

Взрослый Михаил снова ударил по капсуле.

— Разбейте нулевое кольцо у основания!

Зорич опустился перед станцией «Модель».

Вокруг капсулы шли три керамических обода. Он просунул латунный ключ в стык первого.

— Если снять поле, отпечаток войдёт в тело.

— Он уже внутри, — сказала Эва.

— Тогда почему тело в капсуле?

— Мы вырастили его шесть лет назад по инструкциям коменданта Вяземской. Но личность не просыпалась.

— Пока не прибыл наш Михаил, — понял Сергей.

Взрослый мужчина в капсуле был не самостоятельной версией.

Это было тело, подготовленное для того, кто находился внутри Сергея.

Золотая память отозвалась из глубины сознания.

Слабо.

Но отозвалась.

— Если открыть капсулу, Михаил перейдёт?

— Да, — ответила Эва. — Если сердечный узел не перехватит его.

— А внутри сердца мальчик.

— И, по словам записи, первый канцлер.

Канцлер появился на всех экранах.

— Не путайте носитель с функцией. Сердце содержит право управления. Ребёнок — форма, которую оно выбрало для разговора. Я — человек, который сумел подчинить функцию.

— Подчинил? — спросил Берестов.

Он стоял у станции «СВЯЗЬ», бледный от потери крови.

— Судя по тому, как отчаянно вы зовёте прошлую версию, функция подчиняет вас.

Канцлер посмотрел на него.

— Пётр Берестов. В моей линии ты прожил дольше.

— Хорошо?

— Нет.

— Тогда впервые рад неудаче.

Белые реле щёлкнули.

Из станции вырвались провода и обвили Берестова. Он попытался отступить, но раненая рука не слушалась.

Варвара перерезала первый кабель.

Второй затянулся на его шее.

Игнат ударил ломом по релейной стойке. Искры осыпали пол.

Система ожила целиком.