Страница 58 из 218
— Я знал, что вы придёте к пульту, — сказал он. — Александр всегда считал себя умнее машины. Его дети, похоже, унаследовали эту привычку.
Варвара медленно подняла нож.
— Отпусти её.
— Нет.
— Ты не выйдешь отсюда.
— Зато войду туда, куда вы не сможете.
Он поднял камеру.
Михаил внутри Сергея вскрикнул. Золотая нить натянулась, и тело Сергея согнулось от боли.
— Не надо, — выдохнула Елена Павловна.
Берестов улыбнулся.
— Наконец-то разумные слова.
— Не надо делать то, чего он хочет.
— Мама…
— Миша, слушай меня.
Сергей поднял голову. Елена Павловна смотрела не на него. В стеклянную камеру.
— Твой отец не исчез, — сказала она. — Он ушёл вниз сам. Чтобы закрыть шлюз.
Берестов побледнел.
— Молчите.
— Он не умер. Он стал частью контура, чтобы удерживать того, кто лежит под мастерской.
Снизу раздался удар.
Сильнее прежних.
Насосный зал качнулся. Одна из прозрачных труб лопнула, и белая жидкость хлынула на пол. Там, где она касалась воды, возникали лица — взрослые, старые, детские.
— Замолчите! — крикнул Берестов.
— Ты думал, что открываешь источник, — продолжала Елена Павловна. — Но Александр закрывал не источник. Он закрывал Молчанова.
Серебряков закрыл глаза.
Воронцов прошептал:
— Боже.
— Молчанов не был первым управляющим, — сказала Елена Павловна. — Он был первым, кто понял, что может жить за счёт других. И он не захотел умирать.
Берестов прижал нож сильнее.
— Ложь.
— Ты ведь слышал его голос, Пётр. Поэтому и пришёл сюда. Он обещал тебе место рядом с собой.
Берестов дрогнул.
Всего на мгновение.
Этого хватило Варваре.
Она швырнула нож.
Берестов успел отшатнуться. Лезвие не попало в него, но перерезало ремень стеклянной камеры. Камера ударилась о пол и покатилась к пульту.
Солдаты открыли огонь.
Игнат толкнул Сергея за насос. Нина упала рядом с книгой. Воронцов выстрелил из запасного пистолета, и одна из медных масок разлетелась, выпустив наружу белое облако.
Елена Павловна вырвалась и бросилась к камере.
Берестов схватил её за руку.
В тот же миг под полом что-то ударило в третий раз.
Каменный настил треснул.
Из разлома поднялась ладонь.
Серая, мокрая, слишком большая для человека.
А потом из глубины прозвучал голос, который услышали все.
— Александр, — сказал он. — Ты всё-таки привёл мне детей.