Наследник без искры

Глава 2. Шестьдесят один день

К утру выяснилось, что в доме Ярецких умели хранить спокойствие только по одному человеку за раз.

Пока Елена Павловна распоряжалась запереть двери и проверить прислугу, Варвара требовала немедленно вызвать городскую стражу. Игнат обещал лично осмотреть каждый куст. Доктор Рейнгольд, разбуженный до рассвета, пытался доказать, что Михаилу следует лежать, а не давать показания.

Сам Михаил — Сергей пока не научился думать о себе только этим именем — сидел в кресле, завернувшись в халат, и смотрел, как на дне фарфоровой чашки медленно оседает травяная взвесь.

— Стража приедет, — сказал управляющий имением. — Я послал Матвея сразу, как осмотрели двор.

Павел Тихонович Ратников производил впечатление человека, который даже пожар стал бы тушить по заранее утверждённой описи. Сухой, аккуратно выбритый, в застёгнутом до подбородка сюртуке. Он положил на стол лист бумаги.

— Ночная смена состояла из сторожа и истопника. Сторож утверждает, что западную калитку не открывал. Истопник спал.

— На смене? — спросил Михаил.

— В котельной тепло, — пояснил Игнат. — Оно располагает.

— Уволить, — отрезала Варвара.

— Сначала поговорить, — сказал Михаил.

Все посмотрели на него.

Прежний Михаил, подсказала чужая память, редко интересовался прислугой и ещё реже удерживал гнев. Он либо требовал наказать виновного, либо терял к делу интерес.

— А потом уволить, — добавил Михаил, чтобы не объяснять очевидного.

Игнат усмехнулся в бороду.

Латунный ключ лежал на блюдце возле шприца. Доктор забрал остатки жидкости для анализа, предварительно обмотав иглу плотной тканью.

— Вы уверены, что ключ из мастерской? — спросил Михаил.

— Герб ваш, — ответил Игнат. — Такие ключи Александр Кириллович… то есть Александр Павлович заказывал для внутренних шкафов. Только этот я прежде не видел.

Он оговорился на имени и недовольно поморщился.

— Мастерская опечатана?

— Вчера вечером, по требованию Технического надзора. После такого выброса иначе нельзя.

— Значит, нападавший либо взял ключ до опечатывания, либо бывал там раньше.

— Либо вы сами принесли его в кармане, — заметила Варвара.

Елена Павловна бросила на дочь предупреждающий взгляд.

— Это возможно, — сказал Михаил. — Я не помню.

Признание далось неожиданно легко. Притворяться всезнающим было опаснее, чем показаться слабым.

Варвара явно ожидала возражений и на мгновение растерялась.

— Ты помнишь испытание?

— Кусками. Я поставил перемычку в обход защиты. Кто-то сказал, что иначе стенд не покажет нужной мощности.

Игнат выпрямился.

— Кто?

— Лица не вижу. Только рукав. Тёмный, с узкой серой полосой.

Павел Тихонович и Елена Павловна переглянулись.

— Заводская форма? — спросил Михаил.

— Серую выпушку носят служащие Верейского, — ответил управляющий. — Но такой кафтан можно заказать у любого портного.

— А человек ночью был в сером.

— Половина рабочих в губернии ходит в сером, — сказала Варвара. — Это ничего не доказывает.

Она была права.

Доктор закончил осмотр и велел больному вернуться в постель. Михаил выслушал его, кивнул и попросил Павла Тихоновича принести долговые документы.

— Нет, — сказала Елена Павловна.

— Мне всё равно придётся узнать.

— Завтра.

— Нападавший сказал, что второй раз мне не повезёт. Первый — это испытание. Если авария связана с долгами или мастерской, завтра может оказаться поздно.

В комнате стало тихо.

Елена Павловна долго смотрела на сына, после чего села напротив.

— Покажите ему, Павел Тихонович.

Управляющий открыл принесённую папку.

Первые строки Михаил прочитал с трудом. Буквы были знакомыми, но написание отличалось. Затем чужая память подхватила навык, и текст стал понятен.

Закладная. Дополнительное соглашение. Право взыскания. Сложные проценты. Штраф за просрочку.

Он взял чистый лист и начал выписывать числа.

— Общий долг — тридцать одна тысяча восемьсот?

— С процентами на начало месяца, — подтвердил управляющий.

— Для остановки взыскания требуется семь тысяч двести рублей.

— Теперь уже семь тысяч двести шестнадцать.

— Сколько у нас есть?

Павел Тихонович посмотрел на Елену Павловну.

— В доме — сто девяносто четыре рубля. На городском счету — шестьсот пятьдесят два. Должники по аренде обещают ещё около трёхсот, но раньше зимней ярмарки денег не будет.

— Итого восемьсот сорок шесть гарантированно.

— Да.

— Срок?

— Шестьдесят один день.

Михаил перечитал условия. Даже без понимания местных цен соотношение выглядело скверно.

— Что именно уйдёт за долги?

— Мастерская, — сказала мать. — Половина пахотной земли, мельница и право пользования Нижним источником. Дом не заложен.

— Пока, — добавила Варвара.

— Почему долг настолько велик?

— Лечение отца, неудачный железнодорожный контракт, закупка оборудования, — перечислил Павел Тихонович. — После его смерти банк потребовал дополнительное обеспечение. Затем долг выкупил дом Карсавиных.

— Им нужна мастерская?

— Им нужно то, что находится под ней, — сказал Игнат. — Источник.

Михаил посмотрел в окно. За мокрым садом виднелась кирпичная труба и тёмная крыша длинного строения.

— Насколько он ценен?

— Сам по себе — средний, — ответил Игнат. — Но стабильный. В городе таких почти не осталось. Завод Верейского сидит на трёх источниках и всё одно покупает накопители с востока.