Страница 37 из 218
Тот самый, где Берестов ждал выбора Сергея.
— Ведите к схеме, — сказал Михаил.
Кулешов побежал к административному корпусу.
В этот момент телеграф в доме Ярецких снова заработал.
Елена Павловна стояла рядом.
Лента вышла медленно.
Первая строка:
«ГРУППА ЖЕЛЕЗНОЙ ДОРОГИ ДОСТИГЛА СОРОК СЕДЬМОГО ПОСТА».
Вторая:
«СОСТАВ НЕ ОТВЕЧАЕТ».
Третья:
«ДО ПРИБЫТИЯ НА РАЗЪЕЗД ДВАДЦАТЬ ЧЕТЫРЕ МИНУТЫ».
Потом аппарат остановился.
Павел Тихонович подошёл.
— Что-то ещё?
Телеграф ударил сам.
Не кодом железной дороги.
Не почерком Берестова.
Каждый знак появлялся с разной силой, словно сообщение собирали два человека, тянувшие рычаг в разные стороны.
«НЕ ВЕРЬТЕ СИГНАЛАМ МОСТА».
«ПЛАСТИНА НАХОДИТСЯ НЕ НА РАЗЪЕЗДЕ».
«ОНА НА ПОЕЗДЕ».
Елена Павловна сорвала ленту.
— Кто передал?
Аппарат ответил подписью:
«АЛЕКСАНДР ЯРЕЦКИЙ».
Павел Тихонович побледнел.
— Это невозможно.
— Почему?
— Потому что Александр мёртв.
— В последние дни это оказалось ненадёжным основанием.
Управляющий смотрел на подпись.
— Он использовал такой код только со мной.
— Значит, сообщение настоящее?
— Значит, отправитель знает код.
— Разница важна.
— Да.
Телеграф застучал снова.
«БЕРЕСТОВ ОТКРОЕТ ВТОРОЙ КОНТУР, ЕСЛИ СЕРГЕЙ ПРИМЕТ ВЫБОР».
«СПАСТИ ОБА МЕСТА НЕДОСТАТОЧНО».
«НУЖНО ОТКАЗАТЬСЯ БЫТЬ ПЕРЕКЛЮЧАТЕЛЕМ».
Елена Павловна прочитала.
— Как?
Ответ:
«ПУСТЬ РЕШЕНИЕ ПРИМУТ НЕ ЧЕРЕЗ НЕГО».
Последняя строка:
«И НЕ ПОЗВОЛЯЙТЕ МИХАИЛУ УСЛЫШАТЬ МОЁ ИМЯ».
Павел Тихонович рванул бумагу.
Поздно.
В Липовом Ключе погас свет.
Под домом проснулся Нижний источник.
А в коляске у фабрики Михаил услышал голос отца.
Не через телеграф.
Изнутри чёрного контура.
— Миша.
Третий ритм остановился.
Сергей почувствовал, как чужая память поднимается навстречу голосу.
Михаил Ярецкий ещё не существовал отдельно достаточно ясно, чтобы ответить.
Но тело узнало отца.
И система получила недостающую команду.
Золотая линия вспыхнула под кожей.
На востоке грузовой поезд ускорился.
Фабричный накопитель перешёл в последний цикл.
До разрыва оставались минуты.
Михаил понял, что Берестову не требовался осознанный выбор Сергея.
Ему было достаточно двух человеческих привязанностей, тянущих общее тело в разные стороны.
Имени отца.
И крика сестры за запертой фабричной дверью.
Голос Александра произнёс:
— Выбирай, сын.
Михаил открыл глаза.
На стене фабрики сами собой загорелись два слова:
«ПОЕЗД».
«ФАБРИКА».
Между ними появилось имя:
«СЕРГЕЙ».
Телеграфный аппарат в Липовом Ключе, на сорок седьмом посту и в фабричной диспетчерской одновременно выдал одну строку:
«ВЫБИРАЙ, СЕРГЕЙ».