Страница 216 из 218
Золотая волна ударила, но на этот раз пустота без искры пропустила её сквозь себя.
— Когда ты действовал против собственности?
— Не понимаю, — сказал Александр.
— Ты спрятал Михаила от проекта.
— Как отец.
— Разомкнул искру.
— Как создатель.
— Составил завещание товариществу.
— Как владелец.
— Нет. Владелец оставил бы старшей ветви. Ты отказался от собственной непрерывности.
Механическое сердце ударило сильнее.
— Завещание, — сказал Александр.
— Это граница, — понял Зорич. — Все решения до него машина может трактовать как управление. Завещание направлено на прекращение владения.
— Но вступало после смерти, — сказал Воронцов.
— Значит, запись считает, что он никогда не завершил отказ.
Елена Павловна сжала руку мужа.
— Заверши сейчас.
— Я уже отказался.
— От имущества. Не от права машины говорить твоим голосом.
Александр посмотрел на Михаила и Варвару.
— Если откажусь от непрерывности, часть памяти может исчезнуть.
— Какая? — спросила Варвара.
— Та, что восстановили из родового архива.
— Ты забудешь нас?
— Возможно.
Она закрыла глаза.
Потом подошла.
— Я не дам машине удерживать тебя ради воспоминаний обо мне.
Михаил встал с другой стороны.
— И я.
— Вы можете стать чужими.
— Тогда познакомимся.
Александр рассмеялся.
Золотой свет не понял смеха и дрогнул.
— Я, Александр Павлович Вяземский, в уездной записи Ярецкий, — сказал он, — отказываюсь от права любой записи, созданной мной или от моего имени, продолжать управление после отдельного отзыва.
Машина ответила:
«ОТЗЫВ УНИЧТОЖИТ ФУНКЦИЮ ВЛАДЕЛЬЦА».
— Да.
«ФУНКЦИЯ СОДЕРЖИТ ВОССТАНОВЛЕННУЮ ПАМЯТЬ».
— Отделить то, что может ответить.
«КРИТЕРИЙ ОТДЕЛЬНОСТИ?»
Александр посмотрел на Елену Павловну.
— Спроси, что я сказал после рождения сына.
Машина знала неверный ответ.
Настоящая память — правильный.
Зорич настроил ПИЧ на различие между ними.
— Ещё вопрос! — крикнул он.
Варвара сказала:
— Что ты сделал, когда я сломала первый манометр?
— Наказал на неделю.
Золотая функция ответила одновременно:
— Заставил оплатить.
Варвара улыбнулась.
— Наказал на неделю и тайком оставил новый манометр на столе.
Серая человеческая память отделилась от золотой.
Михаил спросил:
— Почему не сказал про искру?
Функция ответила:
— Для сохранения проекта.
Александр:
— Потому что струсил.
Граница стала шире.
Елена Павловна задала последний вопрос:
— Хочешь жить?
Функция сказала:
— Требуется продолжение.
Александр ответил:
— Да.
Зорич повернул размыкатель.
Золотая запись владельца вышла из тела. Она попыталась войти в пустое реле, но Софья закрыла доступ.
— Нет нового носителя.
— Тогда функция будет утрачена.
— Да.
— Мастерская останется без первоначального владельца.
Крайнов поднял договор товарищества.
— Уже.
Запись рассыпалась.
Александр упал.
Елена Павловна поймала его. Механическое сердце молчало.
Нина бросилась с инструментами. Сергей хотел помочь, но она указала на место у стены.
— Не мешать!
Электрический импульс прошёл через грудь.
Сердце не ответило.
— Ещё.
Второй удар.
Тишина.
Михаил стоял неподвижно. Возвращённая личная память кричала, что отец снова умирает и теперь сын может остановить, если примет оставшуюся золотую функцию. Но функции больше не было.
Оставался человек и медицинский прибор.
Третий импульс.
Механическое сердце ударило.
Александр вдохнул.
— Ненавижу машины, — прошептал он.
— Поздно менять профессию, — сказала Нина.
Пять путей всё ещё рушились.
Пятое колесо было разбито.
— Чем заменить? — спросила Мария.
— Ничем, — ответил Михаил.
— Без него пустота не подтверждается.
Он поднял обломки красного колеса.
Когда-то игрушка имела лишнюю часть, потому что Лёша и Первый учились существовать в одном теле. Потом колёса стали обычными. Теперь одно снова отсутствовало.
— Пусть путь останется незавершённым физически, — сказал Михаил.
— Машина сочтёт поломкой, — возразил Молчанов.
— Если скрыть.
— А если объявить?
Зорич понял.
Он установил рядом с пустой осью табличку:
«ПЯТОЕ КОЛЕСО ОТСУТСТВУЕТ. ВНЕШНИЙ УПРАВЛЯЮЩИЙ НЕ ТРЕБУЕТСЯ. МАРШРУТ РАБОТАЕТ ТОЛЬКО НА ЧЕТЫРЁХ СОГЛАСОВАННЫХ УСЛОВИЯХ».
— Игрушка будет падать, — сказал Лёша.
— Добавим опору, — ответила Мария.
— Это станет пятым колесом.
— Не колесо. Полоз.
Игнат принёс кусок обычной стали и прикрепил под осью неподвижную скобу. Красная машина стояла устойчиво, но не могла считать опору управляющим ритмом.
— Толкай, — сказала Мария Лёше.
Мальчик положил ладонь на корпус.
Первый открыл световой глаз.
— По отдельности? — спросил он.
— Вместе, но каждый подтверждает.
— Я согласен толкнуть.
— Я тоже, — сказал Первый.
Машина поехала.
Четыре колеса вращались независимо.
Пустое место оставалось видимым.
Пять путей раскрылись снова, но последний больше не искал внешний голос. Он обозначал область, которая может существовать и которую общая реальность не обязана немедленно открывать.
Маршруты восстановились.
Имперские башни вернулись к договорным ритмам.
Архивные ячейки закрылись, сохранив возможность ответа изнутри.
Дверь Дуняши открылась.
Мир Большинства не потерял отдельные комнаты.
Времена снова разошлись и договорились только о моментах встреч.
На защитном размыкателе появились финальные строки:
«ПЕРВОНАЧАЛЬНЫЙ ВЛАДЕЛЕЦ ОТСУТСТВУЕТ».
«НАСЛЕДНИК НЕ НАЗНАЧЕН».
«ВНЕШНИЙ ИНИЦИАТОР НЕ ТРЕБУЕТСЯ».
«СИСТЕМА ДОПУСКАЕТ ЗАВЕРШЕНИЕ».
Михаил положил ладонь на рычаг.
— Последний запуск, — сказал Зорич.
— Не называй так, — попросила Варвара. — Машины воспринимают буквально.
— Как?
Крайнов посмотрел на сменный журнал.
— Первый рабочий.
Это было лучше.
Не эксперимент.
Не попытка решить судьбу миров.