Страница 214 из 218
— Разочарование.
— Можешь жить со мной в доме возле мастерской, — сказала она. — До отдельного решения. Без права считать это браком, судьбой или подтверждением будущих детей.
— Срок?
— Месяц.
— Потом?
— Продлим или разойдёмся.
— Согласен.
— Слишком быстро.
— Могу подумать.
— Поздно.
Она поцеловала его.
Не перед дверью.
Не для закрепления памяти.
Просто потому, что захотела сейчас.
Утром начался последний запуск.
Каждая локальная область получила полный перечень условий. Мир Большинства подтвердил право выхода. Имперские районы отказались от автоматического старшинства. Исходный мир Елены Викторовны объявил себя закрытым после её перехода: там больше не осталось живых, но архив не отправлялся без отдельных решений сохранённых отпечатков.
Пять путей загорелись.
Мария подтолкнула красную машину.
Первое колесо запустило физические маршруты.
Второе — правовые.
Третье — архивные.
Четвёртое — временные.
Пятое не включилось.
— Почему? — спросил Лёша.
Первый открыл световой глаз.
— Оно ждёт внешнего подтверждения.
— Чьего?
— Мира, не участвующего в общей реальности.
— Исходный мир закрыт.
— Значит, другого.
Сергей подошёл к прибору.
— Мы не открываем неизвестную дверь.
— Тогда запуск не завершится, — сказал Зорич.
— Пусть.
Право повторения под колпаком зашевелилось.
Пятое колесо было прежним местом внешнего наблюдателя. Если оставить пустым, старые команды снова получат возможность искать инициатора.
— Нужен не мир, — сказала Софья. — Нужен отказ считать общую реальность единственной.
— Как подтвердить без контакта?
— Оставить место пустым добровольно.
— Машина считает пустоту ошибкой, — сказал Молчанов.
Михаил встал у пятого пути.
— Уже нет.
Он положил на рельс защитный размыкатель.
Прибор показал:
«ИСКРА НЕ ОБНАРУЖЕНА».
— Именно.
Пятое колесо тронулось.
Не благодаря сигналу.
Благодаря признанному отсутствию.
Все команды повторения поднялись над колпаками. Золотые, белые, чёрные и серые нити потянулись к центру. Машина спросила каждую область, требуется ли продолжение старого управления.
Ответы приходили разные.
Некоторые имперские города временно сохранили общий ритм на месяц.
Архивные граждане оставили систему резервного хранения с ежегодным подтверждением.
Большинство сохранило совместный голос, но без права закрывать частные двери.
Ротенбург отказался от единого носителя.
Липовый Ключ отказался от родовой искры.
Команды, не получившие нового договора, гасли.
Право повторения проекта Наследника осталось последним.
«КТО СОХРАНИТ НАСЛЕДНИКА?»
Михаил ответил:
— Он сам.
«БЕЗ ИСКРЫ?»
— Да.
«БЕЗ ФУНКЦИИ?»
— Да.
«БЕЗ ГАРАНТИИ ПРОДОЛЖЕНИЯ?»
— Да.
Чёрно-золотая нить рассыпалась.
Не взорвалась.
Не превратилась в новую дверь.
Просто закончилась.
Софья стала ярче.
— Что с тобой? — спросил Александр.
— Часть моей составной памяти держалась на проекте.
— Исчезаешь?
— Некоторые фрагменты.
— Тебе больно?
— Не знаю.
— Переносим в тело?
— Нет.
— Почему?
— Хочу сначала увидеть, что останется.
Серебряный импульс уменьшился, но не погас.
Последний запуск подходил к завершению.
На панели загорелось:
«ЕДИНЫЙ УПРАВЛЯЮЩИЙ НЕ НАЗНАЧЕН».
«МАРШРУТЫ ДЕЙСТВУЮТ ПО ОБЪЯВЛЕННЫМ УСЛОВИЯМ».
«ПРАВО ОТКАЗА АКТИВНО».
«ЗАПУСК ЗАВЕРШЁН».
Люди выдохнули.
И в этот момент Верейский выстрелил.
Он не должен был находиться в мастерской. Губернская охрана везла его к станции, но один из конвоиров оказался бывшим человеком старшей ветви. Верейский вошёл через аварийный канал и направил пистолет не на Михаила.
На защитный размыкатель.
Пуля разбила пятое колесо.
Мария закричала.
Система потеряла признанную пустоту.
Все погасшие команды одновременно получили свободное место для внешнего управляющего.
Но Верейский не собирался им становиться.
Он бросил в центр маленькое реле с записью:
«АЛЕКСАНДР ПАВЛОВИЧ ВЯЗЕМСКИЙ. ПЕРВОНАЧАЛЬНЫЙ ВЛАДЕЛЕЦ».
Механическое сердце Александра остановилось.
Его память вырвало из тела и потянуло в машину.
— Если не может быть наследника, — сказал Верейский, — останется создатель.
Елена Павловна бросилась к мужу.
Пять путей замкнулись вокруг Александра.
На панели появилась последняя команда:
«ВОССТАНОВИТЬ ВЛАДЕЛЬЦА И ОТМЕНИТЬ ЗАВЕРШЕНИЕ».
Александр открыл глаза.
Они светились золотым.
— Все маршруты принадлежат мне, — произнёс он голосом первого хозяина мастерской.