Страница 212 из 218
— Он отказался.
— Следующий носитель.
— Отказался.
— Следующий.
— Значит, ты сохраняешь не человека. Только собственное продолжение.
Проект не ответил.
Софья усилилась. Не потому, что получила тело, а потому, что вопрос принадлежал ей. Ни Мария Сергеевна, ни Молчанов, ни родовая функция не задавали его раньше.
— Я тоже не знаю, кем была до разговора, — продолжила она. — Но могу прекратиться.
— Прекращение является ошибкой.
— Для кого?
— Для системы.
— А не для меня.
Серебряный импульс отделился.
Чёрно-золотая нить осталась без носителя и упала на каменный пол. Зорич немедленно накрыл её кварцевым колпаком.
— Теперь можно разбить? — спросила Варвара.
— Суд ещё не определил статус, — сказал Воронцов.
— Я определила.
Она подняла металлическую спинку кровати.
Михаил остановил.
— Подожди.
— Зачем?
— Если уничтожим функцию, не поняв устройство, она может сохраниться в других машинах.
— Уже говорили.
— Теперь есть схема Софьи.
Временная Софья зависла над столом.
— Последний запуск должен собрать все команды повторения в одно место.
— Чтобы назначить нового управляющего? — спросил Сергей.
— Чтобы дать каждой завершиться без носителя.
— Машины умеют завершаться?
— Нет.
— Тогда как?
— Так же, как второй запуск признал Михаила живым без функции. Нужно показать системе результат, который не требует продолжения.
— Какой?
— Работающий маршрут без человека внутри механизма.
Схема на листе Марии Сергеевны раскрылась под серебряным светом.
Защитный размыкатель должен был соединить несколько локальных областей. Каждая заранее объявляла физические условия, правовые определения, срок контакта и возможность выхода. Если хотя бы один участник не подтверждал, маршрут не открывался. При этом несогласный не становился управляющим и не отвечал за отмену остальных.
— Мы уже построили сеть встреч, — сказал Зорич.
— Она использует остатки старых башен, — ответила Софья. — В каждой скрыта команда искать внешний ритм. Пока команды существуют, любая большая сеть снова попытается создать Императора, Первого Сергея или Большинство.
— Значит, последний запуск отключит башни?
— Передаст синхронизацию физическим маршрутам.
— Поездам, трубам, дорогам, сердцам, — сказал Молчанов.
— И разомкнёт те области, которые не хотят контактировать.
— Навсегда?
— Пока сами не откроют.
— Что потребуется?
— Первый прибор мастерской. Пять колёс Марии. ПИЧ Зорича. Световой разделитель Алексея. Часы пятого проводника. Закрытая дверь Анны. Свидетель исходного мира.
Все посмотрели на Елену Викторовну.
Мать Сергея жила в доме возле станции и до сих пор привыкала к миру, где сыновей было слишком много. Она пришла, когда её позвали, в старом пальто из исходной реальности.
— Что нужно свидетельствовать? — спросила она.
— Что ваш мир существовал до внешнего контакта и не является частью нашей машины, — сказала Софья.
— Существовал.
— Этого мало. Вы должны согласиться закрыть право исходного мира автоматически считать все созданные линии производными.
Елена Викторовна посмотрела на Сергея.
— То есть признать, что он больше не продолжение моего сына?
— Отдельное продолжение, — ответил Первый.
— Опять слова.
— Можно отказаться.
— Тогда что произойдёт?
— Четвёртая башня сохранит внешнее право. Любая версия Сергея сможет снова потребовать основной статус.
— Значит, я должна отпустить.
Сергей подошёл.
— Ты ничего не должна.
— Ненавижу, когда дети становятся взрослее и начинают говорить правильно.
— Я ещё не закончил.
— Тогда говори неправильно.
— Я хочу, чтобы ты считала меня сыном.
Елена Викторовна закрыла глаза.
— Спасибо.
— Но это не должно делать мои решения твоими.
— Знаю.
— И других Сергеев — мной.
— Знаю.
— Если закроешь право, ты останешься?
— Если позволите.
— Позволим.
Варвара кашлянула.
— После договора проживания.
— Разумеется, — сказала мать. — Я уже видела ваши бумаги.
К подготовке последнего запуска приступили утром.
Липовоключская мастерская получила первый официальный заказ Ротенбурга: изготовить систему безопасного объявления условий маршрута. Платёж поступил товариществу. Карсавин удержал оговорённую часть долга и впервые выдал рабочим расчёт, который они могли проверить.
— Не привыкать, — предупредил банкир.
— Поздно, — ответил Крайнов.
Суд продолжался параллельно.
Убийство Левина передали губернским властям вместе с записью, показаниями Дуняши и признанием Верейского. Чтобы свидетельница могла присутствовать, мир Большинства открыл частную комнату прямо в здании суда. Несколько его жителей воспользовались дверью и вышли отдельно. Другие остались.
Большинство не исчезло.
Оно изменило определение:
«ОБЩНОСТЬ ДОБРОВОЛЬНО УЧАСТВУЮЩИХ ГОЛОСОВ».
Дуняша потребовала добавить:
«С ПРАВОМ ВЫХОДА БЕЗ ОБЪЯСНЕНИЯ».
Добавили.
Верейского признали виновным в убийстве Левина и покушении на свидетеля. Приговор ещё мог быть обжалован в губернии, но его имущество временно направили на компенсацию семье погибшего и рабочим, пострадавшим от сговора.
— Я не хочу его завод, — сказала Дуняша.
— Можете отказаться от доли, — ответил Воронцов.
— Деньги на комнаты выходящих.
— Это допустимо.
— И на могилу отца.
— Где он похоронен?
— Не знаю.
Верейский впервые поднял взгляд.
— Под старой водонапорной башней.
Дуняша побелела.
— Почему там?
— Чтобы тело не нашли до торгов.
— Найдите.
— Найдут, — сказал Воронцов.
Карсавин признал недействительными проценты, возникшие из поддельной закладной. Реальная часть долга осталась, но заказ Ротенбурга позволял выплатить её за восемнадцать месяцев, а не потерять мастерскую за шестьдесят один день.
— Значит, долг не закрыт? — спросил Михаил.
— Чудес не бывает, — ответил банкир.
Зорич рассмеялся так громко, что уронил ключ.