Страница 186 из 218
— Следовательно, не доказывает отдельность.
— И не опровергает.
Большинство замолчало.
Воронцов сделал шаг.
Его правая нога отделилась от пола, но левая осталась частью вагона. Серый материал поднялся по сапогу.
— Мне понадобится помощь, — произнёс он.
— Это просьба или общее решение? — спросила Варвара.
— Просьба.
Она схватила его за руку и потянула.
Сотни пассажиров одновременно удержали следователя. Не руками. Общей памятью о том, что он являлся голосом суда. Воронцов ощущал себя каждой формулировкой, каждым протоколом и каждым решением, произнесённым после прибытия.
Сергей присоединился.
— Что принадлежит только вам?
— Вы уже спрашивали.
— Ответ изменился.
— Моё имя.
— Большинство знает.
— Мои ошибки.
— Оно тоже знает.
— Не знает, какие признаю я.
Воронцов посмотрел на Дуняшу.
— Я прекратил искать вас после открытия Чёрного пути.
— Это правда.
— Объяснил себе, что город важнее одного свидетеля.
— Тоже правда.
— И был неправ.
Серая масса на его ноге треснула.
— Большинство согласно, что следствие распределяет приоритет по общественной опасности, — заговорили громкоговорители.
— Я не распределил, — ответил Воронцов. — Я забыл человека.
— Забывание является недостатком памяти, устранённым общим носителем.
— Признание вины требует границы. Иначе виноваты все, а значит, никто.
Дуняша подошла и взяла его за вторую руку.
— Я не прощаю.
— Не просил.
Пол отпустил.
Воронцов отделился.
На его груди появилась надпись:
«МЕНЬШИНСТВО: ДВА».
— Почему два? — спросил Егор.
— Потому что Дуняша не согласна его прощать, а он не требует, — сказал Михаил. — Их связь существует без общего решения.
Большинство немедленно исправило формулировку:
«СОСТОЯНИЕ: ВНУТРЕННИЙ СПОР».
Надпись «меньшинство» исчезла.
— Оно будет переименовывать всё, — сказала Варвара.
— Пока само владеет определениями, — ответил Сергей.
— Значит, нужно забрать язык.
— Как?
— Пусть каждый назовёт вещь так, как хочет.
— Триста отдельных слов для двери?
— Да.
— Они перестанут понимать друг друга.
— Научатся спрашивать.
Егор поднял билет.
— У нас мало времени. Голосование за Елену закончится, когда большинство присвоит всем одинаковое значение слова «рождение».
— Что это значит сейчас? — спросила Елена Павловна через часы.
— Признание линии реально существующей, — ответил мальчик. — После этого Елена получит право открыть её здесь.
— И что произойдёт с вашей?
— Две линии используют одних родителей и общий момент зачатия.
— Не люблю направление разговора, — сказала Варвара.
— Большинство решит, какая устойчивее.
— По числу голосов.
— Да.
Сергей посмотрел на Егора.
— Если победит Елена?
— Моя линия станет её возможной памятью.
— Ты исчезнешь?
— Не сразу. Сначала перестану считаться отдельным ребёнком. Потом мои решения станут вариантами её истории.
— А она знает?
— Да.
— И всё равно?
— Она считает, что я уже родился хотя бы в одной линии, а у неё нет ни одной устойчивой.
Варвара стиснула зубы.
— Очень взрослая арифметика для человека, который хочет стать ребёнком.
— Она прожила до тринадцати.
— Потом исчезла?
— Начала. У неё стирались руки, лицо, дни рождения. В конце остался голос.
Елена Павловна сказала:
— Это объясняет страх. Не оправдывает использование других.
— Я знаю.
— А ты хочешь, чтобы она родилась?
Егор не ответил.
Большинство сделало это за него:
— Родственная функция предпочитает собственное сохранение.
— Не говорите за меня! — крикнул мальчик.
— Возражение подтверждает конфликт.
— Я хочу, чтобы она жила.
— Следовательно, согласен исчезнуть.
— Нет!
— Условия несовместимы.
— Только если существует одна линия.
— Родительский ресурс ограничен.
Варвара шагнула к серой стене.
— Я не ресурс.
Сергей встал рядом.
— И момент возможного зачатия не имущество.
— Две взаимоисключающие личности не могут использовать одну причинную основу.
Михаил посмотрел на себя.
— Я отделился от Сергея.
— После совместного существования.
— Значит, причинная основа может разделиться.
— Потребовалось новое тело.
— Построим.
— Ребёнок определяется не только телом. Необходима история рождения.
— Пусть родится не как наш обязательный ребёнок, — сказала Варвара.
— Тогда потеряет память сестры Егора и дочери.
— Сохранит, если выберет.
— Вы предлагаете разорвать родство.
— Предлагаю перестать использовать его как цепь.
Егор смотрел на неё.
— В моей линии ты не смогла так сказать.
— Почему?
— Потому что любила нас.
Варвара медленно повернулась.
— А сейчас, по-твоему, не люблю?
— Ты нас не знаешь.
— Верно.
Мальчик побледнел, хотя сам требовал честности.
Она присела перед ним.
— Но могу признать, что ты существуешь. Могу защищать. Могу со временем узнать. Это не та любовь, которую ты помнишь. Если назову её такой же, украду у твоей матери.
— Она тоже ты.
— Нет.
— У неё твои воспоминания до этой минуты.
— После этой минуты у неё появились свои.
Егор опустил взгляд.
— Она погибла, пытаясь закрыть дверь, которую открыла Елена.
— Мне жаль.
— Это звучит как чужому.
— Пока так и есть.
Он хотел отойти, но Варвара удержала его за рукав.
— Это не значит, что ты мне безразличен.
— Тогда что значит?
— Что связь нужно прожить, а не получить из будущей справки.
Егор вытер лицо ладонью.
— Ты и там говорила неприятно.
— Вот это уже похоже.
В глубине города прозвучал гонг.
Первый этап голосования завершился.
На серых зданиях появилась надпись:
«ЕЛЕНА СЕРГЕЕВНА ВОЛКОВА ПРИЗНАНА ВОЗМОЖНЫМ ЛИЦОМ».
«ДЛЯ ЗАКРЕПЛЕНИЯ ТРЕБУЕТСЯ ТРИСТА ОТДЕЛЬНЫХ ГОЛОСОВ».
Сергей удивился.
— Но здесь нет отдельных лиц.