Страница 172 из 218
Старый император смотрел на него с ненавистью, которая могла существовать только между двумя версиями одного человека. Молодая версия позволяла себе легкомыслие, от которого старик отказался ради трона.
— Срок? — спросил Илья.
— Десять минут, — предложил Берестов.
— Почему?
— Традиция.
— Хватит? — спросил Илья у Зорича.
— Чтобы перевести первичные линии в режим добровольной синхронизации — если все башни ответят.
— Если не ответят?
— Континент начнёт распадаться.
— Прекрасно.
— Вы быстро осваиваете власть, — заметил Берестов.
Мария Константиновна сняла с головы тонкий обруч крови, оставшийся после Императорского контура.
— Это даст доступ.
Илья не взял.
— Он принадлежит вашей семье.
— Семья получила его от вас.
— От него.
Он указал на старика.
— Для машины мы всё ещё связаны. Если возьму его вещь, непрерывность усилится.
Мария задумалась, затем сломала обруч на две части.
— Теперь это не корона.
— А что?
— Провод.
Зорич одобрительно кивнул.
— Наконец-то разумное использование монархии.
Он прикрепил половины обруча к механическим часам проводника. Получился грубый интерфейс без замкнутого круга власти. Сигнал мог входить и выходить, но не оставался в носителе после снятия.
Илья надел устройство.
Золотой свет прошёл через него.
Старый император закричал.
Две версии увидели друг друга полностью.
Илья пережил четыре столетия за один удар сердца. Основание городов. Первые добровольные договоры. Голодные зимы. Решение заставить один город поделиться урожаем. Благодарность спасённых. Ненависть ограбленных. Первый памятник. Первую казнь за отказ признать общий ритм. Момент, когда временный координатор позволил назвать себя императором, потому что спор о титуле казался менее важным, чем надвигающаяся катастрофа.
Он увидел, как каждое чрезвычайное решение оставалось в архитектуре.
И увидел другое: старый Элиас много раз собирался отказаться от власти. Каждый раз машина показывала ближайшее бедствие, которое произойдёт после. Он оставался ещё на день, год, десятилетие. В конце тело умерло, но контур сохранил функцию, потому что отречение так и не наступило.
— Ты не хотел быть вечным, — сказал Илья.
— Нет.
— Тогда почему сейчас заставляешь?
— Потому что знаю цену ухода.
— Ты знаешь цену только в линиях, где ушёл слишком поздно.
— Других не осталось.
— Потому что стирал.
Старик ударил через связь.
Корона начала врастать в голову Ильи.
Михаил схватил молодого человека за плечи.
— Назови себя!
— Илья.
— Что сделал первым?
— Выбрал один возраст.
— Что почувствовал?
— Боль.
— Потом?
— Страх.
— Потом?
— Не знал, что будет.
— Держись этого.
Илья закрыл глаза.
— Я не знаю, что будет после десяти минут.
Корона остановилась.
Старый император не мог произнести эту фразу. Он всегда видел рассчитанные последствия и считал их обязанностью.
На груди Ильи появился счётчик:
«ДЕСЯТЬ МИНУТ».
Он поднял руки.
Пять первичных башен ответили.
Первая стояла в пустыне, окружённая городом добровольных мёртвых.
Вторая — под имперской столицей.
Третья оказалась будущим основанием Научной крепости Ротенбурга.
Четвёртая находилась в исходном мире Сергея, замаскированная под вычислительную систему.
Пятая не имела места.
— Где последняя? — спросил Зорич.
Первый через Лёшу побледнел.
— В городе без времени.
— У нас нет доступа.
Анна подняла ладонь.
— Есть.
Знак закрытой двери раскрылся на одну щель.
За ней жители одновременного города спорили. Для них уже появилась последовательность, но не общий ритм. Одни формы старели, другие молодели, третьи застывали между возрастами.
— Пятая башня удерживает их полные формы, — сказал Илья памятью императора. — Если отключить без замены, они распадутся на все возраста.
— Пусть выберут, — сказала Анна.
— Миллиарды за десять минут?
— Не возраст. Способ существования.
Она открыла связь и произнесла:
— Вы можете остаться множественными, войти в последовательность одной формой или закрыть контакт. Но общий император больше не будет решать ваш ритм.
Ответы пришли хаосом.
Илья едва удержал контур.
— Они не согласны.
— Не должны, — сказал Молчанов. — Раздели линию башни на локальные каналы.
— Она построена как единая.
— Тогда сломай.
— Погибнут.
— Возможно.
— Вы легко говорите.
— Нет. Я построил систему, которая тоже считала единый узел необходимым. И стал чудовищем в одной линии. Ломайте сейчас, пока знаете, что боитесь.
Илья разорвал пятую линию.
Город без времени вспыхнул.
Миллиарды возрастов разделились. Некоторые жители исчезли, не сумев выбрать устойчивую форму. Другие остались множественными в отдельных областях. Третьи вошли в последовательность.
Илья почувствовал каждую потерю.
— Я убил их.
— Ты отключил принудительную связь, — сказала Елена Павловна. — Это не снимает ответственности за последствия, но не делает тебя владельцем их жизни.
— Разница не помогает.
— И не должна. Помогает не повторять.
Счётчик показывал семь минут.
Четыре оставшиеся башни получили новые команды:
«СИНХРОНИЗАЦИЯ ТОЛЬКО ПО ВЗАИМНОМУ СОГЛАСИЮ».
«ПРАВО ОТКАЗА НЕ ПРИОСТАНАВЛИВАЕТСЯ».
«ЕДИНЫЙ НОСИТЕЛЬ НЕ НАЗНАЧАЕТСЯ».
«ЛОКАЛЬНЫЕ ОБЛАСТИ ОБЯЗАНЫ ОБЪЯВЛЯТЬ ФИЗИЧЕСКИЕ УСЛОВИЯ ПЕРЕД КОНТАКТОМ».
Последнее предложил Зорич.
— Чтобы человек знал, стареет ли он на дороге, — пояснил инженер.
— Очень узкое правило, — заметил Воронцов.
— Оно переживёт ваши законы.
— Сомневаюсь.
Башни начали перестраиваться.
Золотые линии из приказов превращались в маршруты. Не железные рельсы буквально, а договорённости о расстоянии, времени и сохранении тела при переходе. Каждая область могла отказаться от контакта, но тогда оставалась без обмена.
Старый император слабел.
— Вы строите мир торга, — сказал он.
— Да, — ответил Илья.
— Богатые области навяжут условия бедным.
— Возможно.
— Возникнут новые империи.
— Возможно.