Страница 164 из 218
— Нет. Если захочешь отдельное тело, помогу.
— Я не буду той же.
— Ни один ребёнок не остаётся тем, кем его представляли родители.
Город начал распадаться на отдельные линии.
Белая женщина закричала.
Не от физической боли. Каждая отделившаяся память была для неё потерей органа.
Елена Павловна протянула руку.
— Идите сюда.
— Я не помещусь.
— Не вся. Только то, что выбираете своим.
— Я не знаю, что моё.
— С этого начинают все.
Женщина сделала шаг.
Пять колец сжались вокруг неё.
Город будущего отделялся поколениями. Одни жители выбирали остаться общей связью, но без права захватывать прошлое. Другие выходили в собственные локальные области. Третьи соглашались стать памятью будущей личности добровольно.
Белая женщина уменьшалась.
Сначала до размеров башни.
Потом человека.
Потом ребёнка.
Когда она пересекла порог, Елена Павловна поймала девочку лет пяти. Волосы у неё были белыми, глаза — разного цвета: чёрный, золотой, серый, человеческий и световой оттенки сменяли друг друга.
Деревянная дверь закрылась.
Будущий город не исчез. Остался возможностью, лишённой права назначать прошлое.
Часы остановили срок.
На циферблате появилось:
«РОЖДЕНИЕ НЕ ЗАВЕРШЕНО».
Девочка открыла глаза.
— Где мой мир?
— В будущем, — сказала Елена Павловна.
— Он станет таким?
— Не обязательно.
— Тогда я потеряла дом.
— У вас его ещё не было.
— Для меня был.
— Придётся жить с памятью о несостоявшемся.
Надя присела рядом.
— Нас таких становится много.
Белая девочка посмотрела на Марию, Лёшу, Первого и Михаила Григорьевича, ожидавшего тело.
— Кто я?
— Выбери имя, — сказала Варвара.
— У меня были все.
— Поэтому выбери одно.
Девочка задумалась.
— Анна.
Елена Павловна вздрогнула.
— В честь Анны Крамер?
— Она была первой памятью.
Из чёрного сердца донёсся голос настоящей Анны:
— Я не давала имя.
Белая девочка ответила:
— Тогда можно?
После паузы женщина сказала:
— Можно.
На двери появилось:
«АННА».
Без функции.
Без номера.
Без фамилии.
Последний архив закрылся.
Площадь Ротенбурга вернулась.
Елена Павловна вышла, держа ребёнка на руках. За ней появились Варвара, Сергей, Надя, Воронцов и первый Михаил, чьё новое тело уже ждали в ускоренном районе.
Михаил обнял мать.
— Ты седая.
— Частично.
— Сколько прошло?
— Достаточно.
— Это не ответ.
— Учусь у вас.
Мария Константиновна лежала на платформе. После отделения Софьи её тело было слабым, но жило. Детская Мария сидела рядом, не выпуская её руки.
— Ты решила за меня, — говорила девочка.
— Да.
— Больше не делай.
— Постараюсь.
— Плохое обещание.
— Других пока не умею.
Лёша подошёл к Анне.
Первый выглянул через его световой глаз.
— Ты мой следующий эксперимент?
Девочка нахмурилась.
— Нет.
— Хорошо.
— А ты?
— Не знаю.
— Хорошо.
Зорич немедленно захотел обследовать ребёнка. Елена Павловна не позволила, пока Анна сама не согласилась хотя бы на измерение температуры. Игнат принёс одеяло. Эва начала готовить временный правовой статус. Воронцов попросил не называть пятилетнюю девочку «локальной реальностью в человеческой форме» в официальных документах.
На несколько минут показалось, что последний кризис закончился.
Потом по всему городу зазвонили механические колокола.
Не тревога.
Сигнал рождения.
Сначала один.
Потом сотни.
Тысячи.
Эва подбежала к пневматической карте.
В больницах Ротенбурга, имперских провинций и локальных районах исходного мира одновременно начинались роды. Женщины, которые ещё утром не были беременны, получали память о девяти месяцах, прожитых в отделившихся линиях. У некоторых появлялись дети архивных граждан, выбравших новое тело. У других — люди из будущего, отказавшиеся стать частью белой Анны.
— Сколько? — спросил Сергей.
— Система не может посчитать.
— Примерно.
— Миллионы.
— Сейчас?
— В течение суток.
Молодой Молчанов посмотрел на схему реальности.
— При разделении будущего высвободились независимые носители. Они распределились по линиям рождения.
— С согласия матерей? — спросила Елена Павловна.
Эва молчала.
На карте появилось:
«СОГЛАСИЕ ПОЛУЧЕНО В БУДУЩИХ ВЕРСИЯХ».
Варвара выругалась.
— Мы только что запретили обратное согласие.
— Протокол относится к мёртвым, — сказал Первый. — Эти дети живые.
— А женщины?
— Их будущие версии согласились.
— Настоящие нет.
В госпитале закричала первая роженица.
Нина выбежала к платформе.
— Нам нужны врачи! Все!
Елена Павловна передала Анну Сергею и пошла за ней.
— Сначала спрашиваем каждую женщину, чего она хочет.
— Роды уже начались.
— Это не отменяет.
— А если откажется?
Первый посмотрел на часы пятого проводника.
— Ребёнок получит отдельную локальную область.
— Без матери?
— Да.
— Они будут жить?
— Не знаю.
— Хорошо, — сказала Елена Павловна. — Значит, никто не решает автоматически.
Она скрылась в госпитале.
Анна сидела на руках Сергея и смотрела на город глазами пяти цветов.
— Это мои братья и сёстры?
— Нет, — сказал он.
— Почему?
— Потому что общее происхождение не создаёт обязательную семью.
— А можно спросить их потом?
— Можно.
Белая девочка кивнула.
На её ладони появился крошечный символ закрытой двери.
Неактивный.
Пока.
Мария подошла ближе.
— Ты помнишь меня в будущем?
— Да.
— Какая я?
— Разная.
— Хороший ответ.
— В одной линии ты моя мать.
Варвара подняла голову.
— Нет.
Анна посмотрела на неё.
— В другой — ты.
— Тем более нет.
— В третьей у меня нет матери.
— Эта звучит правдоподобнее.
Сергей осторожно поставил девочку на землю.
— Здесь никто не обязан повторять твою память.
— Знаю.
— Откуда?
— Мой город слышал весь ваш спор.