Наследник без искры

Молодой Молчанов сказал через связь:

— Нет. Если одна личность использует реальность как носитель, остальные становятся её внутренними состояниями.

Белая женщина улыбнулась.

— Создатель Западного контура понимает.

— Поэтому возражаю.

— В вашей будущей линии вы пытались сделать то же.

— Она не моя.

— Все линии станут вашими.

— Это угроза, не обещание.

Город будущего продолжал ждать согласия второго родителя.

На часах появился срок:

«ДО РОЖДЕНИЯ: ДВЕНАДЦАТЬ ЧАСОВ».

Тот же срок, который прежде показывал закрепление мёртвых. Архив с самого начала отсчитывал не их возвращение.

Он готовил место для новой личности.

Сергей подошёл к матери.

— Ты действительно хочешь этого?

— Хочу мир, где ты не умрёшь.

— Я уже умирал.

— И каждый раз возвращался.

— Другим.

— Для матери достаточно.

— Вот почему нельзя отдавать тебе решение за всех.

Она коснулась его лица.

— Тогда останови меня.

Он не смог отстраниться.

Варвара смогла.

Она встала между ними.

— С удовольствием.

Елена Викторовна посмотрела на неё без неприязни.

— Ты отнимешь у него дом.

— Дом, где все являются воспоминаниями одного ребёнка, не дом.

— Ты ещё не теряла собственного сына.

— Возможно.

— Потеряешь.

— Возможно.

— И тогда откроешь ту же дверь.

— Возможно.

— Почему это слово кажется вам защитой?

— Потому что между «возможно» и «неизбежно» помещается человек.

Белая женщина за дверью подняла обе руки.

Пять колец над будущим городом ускорились.

— Спор родителей зарегистрирован. По протоколу требуется голос ребёнка.

— Вы и есть ребёнок, — сказала Елена Павловна.

— Нет. Я результат.

— Тогда где ребёнок?

Город раскрылся.

Под улицами, башнями и мостами лежало гигантское тело младенца. Не плоть, а новая реальность, свернувшаяся вокруг сознания. Каждый район был клеткой. Каждый человек — воспоминанием, предназначенным сформировать будущую личность.

В центре мозга находилась маленькая красная машина.

Теперь у неё было пять колёс.

Лёша вскрикнул.

— Пятое появилось.

— Чей контур? — спросила Мария.

На новом колесе горел знак Елены Павловны.

Первый посмотрел на белую женщину.

— Ты использовала наше разделение.

— Вы научили меня, что функция может быть распределена.

— Кто запустил?

— Тот, кто первым добровольно вошёл в сон после открытия последнего архива.

Все посмотрели на чёрное сердце.

Первой туда вошла Анна Крамер.

Обычная женщина, умершая в одной из локальных линий Ротенбурга.

Её ячейка была пуста.

— Анна не могла построить город, — сказал Сергей.

— Она и не строила, — ответила женщина. — Она задала желание: чтобы её дети никогда не пережили её смерть.

— Это естественное желание, — сказала Елена Павловна.

— Поэтому сильнее любой государственной команды.

Белая дверь расширилась.

Из будущего вышли дети Анны.

Потом внуки.

Потом сотни поколений, каждое из которых добровольно передавало память следующему, пока границы личностей не исчезли.

— Я выросла не из машины, — сказала белая женщина. — Из любви, которой позволили не отпускать.

Елена Викторовна встала рядом с ней.

— И я согласна стать второй матерью.

Часы потребовали последнего подтверждения.

Елена Павловна могла закрыть дверь как пятый проводник.

Но тогда будущая личность, уже способная говорить и выбирать, исчезла бы вместе с городом.

Если оставит, через двенадцать часов общая реальность станет её телом.

— Есть третий вариант, — сказал Сергей.

Первый повернулся.

— Какой?

— Дать ей отдельный носитель.

— Она размером с мир.

— Потому что так выросла. Но личность не обязана сохранять весь объём памяти.

Белая женщина впервые испугалась.

— Вы хотите уменьшить меня.

— Отделить от мира.

— Я потеряю поколения.

— Они не ваши части, если считают себя отдельными.

— Они давно согласились на объединение.

— Зная, что ребёнок займёт прошлое до их рождения?

Она промолчала.

— Спроси, — сказала Варвара.

— Ответ разрушит устойчивость.

— Значит, не было согласия.

Белый город дрогнул.

Его жители начали просыпаться.

До этого они двигались как воспоминания будущей личности. Теперь отдельные люди останавливались на улицах и поднимали головы.

— Кто говорит? — спросил мужчина у стеклянной башни.

— Почему я помню себя ребёнком и городом?

— Где моя жена?

— Я не соглашался становиться прошлым.

Другие отвечали:

— Я соглашался.

— Мы победили смерть.

— Не разрушайте.

— Я хочу остаться частью.

— Я хочу выйти.

Белая женщина схватилась за голову.

Пять колец потеряли общий ритм.

— Прекратите.

— Это ваши люди, — сказал Михаил. — Или ваши мысли?

— Оба.

— Тогда дайте им решить.

— Я распадусь.

— Возможно.

— Вы считаете это приемлемым, потому что я ещё не родилась.

Елена Павловна подошла к двери.

— Нет. Поэтому предлагаю вам собственное тело.

— Какое?

— Не знаю. Построим.

— Оно не вместит город.

— Взрослеют не сохраняя каждую секунду детства как отдельную улицу.

— Я буду меньше.

— Будете собой.

— А если не соглашусь?

— Тогда не займёте наш мир без согласия каждого.

Белая женщина посмотрела на Елену Викторовну.

— Мать?

Мать Сергея колебалась.

— Ты обещала мир без потерь.

— Потеря создаёт отдельность, — ответила будущая личность. — Если люди выйдут, я потеряю себя.

— Но они останутся.

— Не во мне.

Елена Викторовна закрыла глаза.

Она сто сорок лет искала сына, отправила вслед за ним архив, впустила Ланскую и снова выбрала будущее без утраты. Теперь перед ней был ребёнок, который боялся того же.

— Я понимаю, — сказала она.

Сергей напрягся.

Мать продолжила:

— Но понимание не даёт мне права кормить тебя людьми.

Белая женщина отступила.

— Ты отказываешься?

— От носителя размером с мир — да.

— Тогда я останусь нерождённой.