Наследник без искры

Глава 35. Пятый проводник

Фотография была старше всех людей на мосту.

Картон пожелтел. Края обгорели. Форма Особого управления принадлежала эпохе, когда императорские источники ещё считались священными, а электричество запрещали проводить ближе чем на версту к дворцу.

Но женщина на снимке имела лицо Марии Константиновны.

Той самой великой княгини, родившейся почти через сорок лет после указанной даты.

Рядом с ней стояла красная игрушечная машина.

На обороте:

«ПЯТЫЙ ПРОВОДНИК».

«ОНА ЕЩЁ НЕ РОДИЛАСЬ».

Молодая Варвара забрала фотографию у Сергея.

— Почерк твой?

— Похож.

— «Похож»?

— Я не помню, чтобы писал.

— Ты вообще слишком часто не помнишь важное.

— Обычно потому, что ещё не сделал.

Мария смотрела на лицо великой княгини.

— Она моя мать.

— Часть тебя родилась из неё, — поправил Воронцов.

— Она называла меня дочерью.

— Тогда мать.

Проводник, больше не носивший чёрной формы, присел рядом.

— Фотография могла пройти через закрывающийся путь.

— Все маршруты закрыты, — сказал Михаил.

— Сейчас. Снимок отправили раньше.

Зорич провёл над картоном рамкой.

— Материал местный. Бумага изготовлена на столичной мануфактуре. Серебро в изображении из императорских рудников.

— Значит, не мир Сергея, — сказала Эва.

— Но надпись сделана чернилами с синтетическим красителем, которого здесь ещё нет.

Сергей узнал цвет.

— Шариковая ручка.

— Какая?

— Пишущий инструмент из моего мира.

Зорич просиял.

— Остался образец?

— Нет.

— На фотографии есть.

— Чернила не станут ручкой.

— Пессимизм никогда не помогал инженерии.

Игнат поднял одно из колёс игрушки.

— Здесь тоже печать Особого управления.

Воронцов взял колесо.

Корона над раскрытым глазом была старой эмблемой. В его время управление использовало закрытый глаз под мечом. Символ изменили после «дела о первом наблюдателе».

— Что за дело? — спросил Сергей.

— Архив засекречен даже от следователей.

— Очень полезная служба.

— Засекречивание обычно означает, что кто-то признал документ полезным слишком поздно.

— Что известно?

Воронцов перевернул колесо.

— В первом столетии империи управление занималось не только источниками и носителями. Оно расследовало случаи, когда государственные предсказатели получали одинаковые сведения о событиях, которых не происходило.

— Несостоявшиеся линии, — сказал Михаил.

— Тогда их называли ложными пророчествами.

— И первый князь Вяземский?

— Возглавлял комиссию.

Александр опёрся на стену. После возвращения из сердечного узла его тело оставалось полупрозрачным. За грудной клеткой двигался слабый золотой свет.

— В семье хранилась другая версия. Дед создал проект Наследника после смерти жены.

— Как её звали? — спросила Варвара.

— Мария.

Девочка вздрогнула.

— Полное имя?

— Мария Сергеевна Вяземская.

Сергей медленно повернулся.

— Сергеевна.

— Её отец был иностранным инженером. В семейной летописи имени нет. Только инициал «В».

— Волков?

— Возможно.

— Ты хочешь сказать, что я стану отцом женщины, родившейся за десятилетия до моего появления?

— Нет. Говорю, что кто-то хотел, чтобы семья так думала.

Лёша поднялся с земли.

Световой глаз Первого изучал фотографию отдельно от человеческого.

— На снимке не Мария Константиновна.

— Лицо то же, — сказала девочка.

— Лицо является ключом доступа к Императорскому контуру. Его могли повторить.

— Как твоё?

— Да.

Лёша коснулся белого глаза.

— Он говорит, женщина — пятый наблюдатель первой машины.

Первый заговорил через него:

— Не первой. Нулевой.

— Ты говорил, эксперимент создали световые существа, — напомнил Сергей.

— Я видел зал, в котором проснулся. Считал его началом.

— Ошибся?

— Машины тоже способны принимать найденную память за собственную.

— Наконец-то полезное признание, — сказала Варвара.

— Мне оно не нравится, — ответил Первый.

— Значит, особенно полезное.

Часы Марии снова пошли.

На циферблате не было срока.

Только направление.

Стрелки указывали на восток, к императорской столице.

— Она зовёт, — сказала девочка.

— Кто? — спросил проводник-отец.

— Мария Константиновна.

Из часов донёсся тихий голос:

— Не приезжайте.

Мария открыла крышку.

Внутри появилось лицо великой княгини.

Связь дрожала. За ней горели дворцовые залы. Люди снимали золотые нити с висков. Право отказа разрушило общий контур, и столица возвращалась к множеству отдельных решений.

— Мама?

— Я слышу.

— У нас фотография.

— Знаю.

— Откуда?

— Она висит передо мной.

Связь расширилась.

За Марией Константиновной находилась галерея портретов. Один участок стены раскрылся после распада единого контура. В тайной нише висела увеличенная копия того же снимка.

Под ней стояла табличка:

«МАРИЯ СЕРГЕЕВНА ВЯЗЕМСКАЯ».

«ОСНОВАТЕЛЬНИЦА ОСОБОГО УПРАВЛЕНИЯ».

Воронцов сжал жетон.

— В официальной истории основатель — князь Григорий Вяземский.

— Он подписывал документы, — ответила великая княгиня. — Она создала структуру.

— Почему вычеркнули?

— По её приказу.

— Зачем?

— Чтобы пятый проводник не нашёл себя до срока.

Детская Мария посмотрела на часы.

— Я пятый проводник?

— Нет.

— На фотографии моё лицо.

— Поэтому я прошу не приезжать.

— Это не ответ.

— Ты учишься у Варвары.

— Она моя мама.

Молодая Варвара покосилась на девочку.

— Мы ещё обсудим формулировку.

Мария Константиновна улыбнулась.

На секунду она была не контуром и не великой княгиней, а уставшей молодой женщиной.

— Если войдёшь в столицу, старый Императорский узел признает тебя.

— Наследницей?

— Основательницей.

— Как можно основать то, что уже существует?

— Узел хранит решения без времени. Для него причина определяется правом, а не последовательностью.

Молодой Молчанов сказал:

— Как второй эксперимент закреплял будущее в прошлом.

— Да.

— Кто активировал узел?