Наследник без искры

— «Войдём»?

— Я не могу один.

— Потому и вернулся за нами, — понял Михаил. — Тебе нужны четыре проводника.

— Нужны люди, которые умеют закрывать двери.

Взрослая Мария на машине закричала:

— Не входите! Это его цель!

Четыре контура на её руках вспыхнули ярче. Из машины выдвинулись иглы и вошли глубже в тело.

Детская Мария вскрикнула.

На её коже появились такие же раны.

— Она устанавливает непрерывность через боль, — сказал молодой Молчанов. — Общие ощущения заставляют систему считать их одной личностью.

Варвара подняла нулевой карабин.

— Куда стрелять?

— В крепления, не в неё.

— Если промахнусь?

— Тогда узнаем, насколько вы похожи.

Варвара выстрелила.

Кварцевый заряд прошёл через дверь и ударил в левый контур взрослой Марии.

Чёрная линия погасла.

На руке детской Марии исчезла одна рана.

С машины сорвалась версия Варвары.

Не молодая и не комендантка.

Седая женщина с двумя механическими глазами упала на мост.

— Первый контур отделён, — сказала она.

— Кто ты? — спросила Варвара.

— Твоё решение войти в кольцо вместо Марии. Вторая машина сохранила его как проводника.

— Я не соглашалась.

— Ты сделала.

— Это не согласие на вечность.

Седая версия посмотрела на карабин.

— Поэтому стреляй ещё.

Варвара выстрелила во второе крепление.

Золотой контур погас.

Из машины выпал взрослый Михаил. Его новое тело было покрыто золотыми трещинами. Он приземлился возле настоящего.

— Я отделился от Сергея, — произнёс он. — Потом восемь лет искал способ снова услышать.

Настоящий Михаил побледнел.

— Нашёл?

— Построил второй путь вместе с Марией.

— Значит, она не одна создала машину.

— Никто не создавал один.

— Почему она говорит иначе?

— Машина показывает каждому мир, где вина принадлежит ему. Так легче получить согласие на исправление.

— Ты захватил моё тело?

— Оно выращено из последнего золотого отпечатка.

— Я не спрашивал, из чего.

Будущий Михаил отвёл взгляд.

— Да.

— У кого?

— У тебя.

Настоящий Михаил ударил его.

Будущая версия не защитилась.

— Заслужил, — сказал он.

Третий контур на машине был белым.

Обычных зарядов в карабине не осталось.

Варвара нажала спуск.

Щелчок.

— Знала, что боеприпасы закончатся.

Игнат поднял лом.

— Можно я?

— Наконец-то дождался.

Он шагнул к двери.

Пространство вытянулось. До машины было всего десять метров, но каждый шаг уносил Игната на год вперёд. Его волосы начали седеть.

— Назад! — крикнул Зорич.

Игнат остановился. Одна половина лица стала старше.

Он отступил. Возраст вернулся не полностью: у виска осталась серая прядь.

— Не понравилось, — сказал он.

— Между нами восемь лет, — объяснил молодой Молчанов. — Снаряд проходил, потому что не имел собственной биографической линии. Человек стареет по дороге.

— Значит, нужен предмет без истории, — сказал Воронцов.

— У всего есть история.

— Кроме вещи, которой ещё нет.

Зорич посмотрел на разрушенную лабораторию.

Потом на молодого Молчанова.

Они поняли одновременно.

— Будущая пуля, — сказал инженер.

— Или команда на выстрел, переданная машине до изготовления заряда.

— У нас нет машины.

Молчанов указал на игрушку.

— Есть транспорт.

Зорич вытащил из кармана латунную заготовку.

— Это должен был быть клапан.

— Станет пулей.

— Нужен ствол.

Игнат протянул кварцевый карабин.

— Разряжен.

— Пока.

Они вставили заготовку.

Четыре колеса игрушки ускорились. Латунь внутри ствола покрылась чёрными линиями и исчезла.

Через секунду выстрел пришёл из будущего.

Карабин рвануло из рук Игната.

Самодельный заряд ударил в белое крепление.

Из машины вышел Сергей.

Не исходный отпечаток.

Не канцлер.

Старый мужчина лет семидесяти, одетый в тёмный костюм из первоначального мира.

Живой Сергей отступил.

— Ты кто?

— Человек, который вернулся домой.

— Дом был закрыт.

— В твоей линии.

— Что там?

— Мать. Работа. Жизнь, которую я хотел.

— Рассчитанная?

— Сначала.

— А потом?

Старый Сергей улыбнулся.

— Я перестал проверять.

— Значит, не знаешь.

— Никто не знает, настоящий ли его мир. Вы просто реже задаёте вопрос.

— Ты помог построить второй эксперимент?

— Я дал физику перехода.

— Зачем?

— Чтобы вернуть Варвару.

Молодая Варвара нахмурилась.

— Что со мной случилось?

— Ты умерла через четыре года после закрытия пути.

— Как?

— Спасала Марию от первого Алексея.

Мальчик сказал:

— Не от меня.

— От версии, вышедшей через сердечный архив.

— Поэтому вы решили удалить всех Алексеев, — понял Воронцов.

Старый Сергей покачал головой.

— Сначала хотели вернуть одну Варвару. Машина открывала линии, но каждый раз находила другую. Одну, которая меня не любила. Одну, ставшую коменданткой. Одну, убившую Марию. Одну, никогда не встретившую нас. Тогда взрослая Мария предложила выбрать мир, где Варвара не умирает.

— И для этого пришлось убрать Алексея, — сказал мальчик.

— Во всех линиях её смерть начиналась с него.

— С версии меня.

— Для машины это одно имя.

— Вы знали про Хартию.

— Знали.

— И всё равно.

Старый Сергей посмотрел на живого себя.

— Когда теряешь её, законы кажутся словами.

Варвара подошла вплотную.

— Поэтому законы пишут до потери.

Он смотрел на неё так, будто видел мёртвую.

— Ты не понимаешь.

— Пока нет.

— Поймёшь.

— Возможно. Но это будет моя ошибка, а не приказ тебе совершить её заранее.

Оставалось последнее, прозрачное крепление.

Оно принадлежало Марии.

Детская версия согнулась. Общая боль усиливалась.

Елена Павловна подхватила её.

— Нужно отделить сейчас.

— Заряд не успеем изготовить, — сказал Зорич.

— У нас четыре минуты, — возразил Игнат.

— Для нас. В машине уже почти восемь лет. Латунная пуля появилась там перед самым запуском. Вторую отправить в ту же точку нельзя: линия занята.