Наследник без искры

Глава 31. Человек, отдавший приказ

Тело из прежнего мира село в капсуле.

На нём была одежда, в которой Сергей помнил собственную смерть: тёмная куртка, рубашка, часы с разбитым стеклом. На виске запеклась кровь. Грудь не поднималась.

Оно не дышало.

Но смотрело.

— Это не человек, — сказал Михаил.

— Верное наблюдение, — ответило тело.

Голос звучал так, как Сергей слышал себя на старых записях. Без интонаций проводника, усталости канцлера или детской насмешки Алексея.

— Ты отпечаток из сердца, — сказал Сергей.

— Я исходная запись.

— Исходный я умер.

— Поэтому запись завершена.

— Незавершённая жизнь не становится завершённой записью.

— В архиве становится.

Тело вышло из капсулы.

Ноги коснулись пола. Там, где ступали ботинки, проступали фрагменты другого мира: серый асфальт, дорожная разметка, осколки автомобильного стекла.

Ротенбургская крепость накладывалась на место смерти Сергея.

— Отойди от него, — приказала Варвара.

— Ты всегда защищаешь текущую версию, — сказало тело.

— Потому что она текущая.

— Это недостаточный критерий.

— Для пули достаточный.

Она подняла пистолет.

Один патрон.

Исходный отпечаток посмотрел на оружие.

— В этой линии ты не попадёшь.

— Проверим.

Сергей опустил её руку.

— Подожди.

— Ты видел, что происходит, когда мы ждём.

— Он знает, кто отдал команду.

— Скажет так, чтобы мы пожалели, что спросили.

Исходное тело улыбнулось.

— Она хорошо обучается.

Настоящий Сергей подошёл ближе.

Они оказались одного роста. Разница заключалась в лице. У живого были чёрный контур, шрамы и месяцы чужого мира. У мёртвого — следы единственной аварии и выражение человека, ещё не встретившего Варвару, Михаила, Александра или Молчанова.

— Ты запустил переход? — спросил Сергей.

— Да.

— До смерти?

— За три минуты.

— Я не помню.

— Удар уничтожил кратковременную память биологического носителя. Архив сохранил.

— Что я сделал?

— Получил внешний ответ. Программа предложила открыть канал к миру с большей вероятностной ёмкостью. Ты подтвердил.

— Я думал, это модель.

— Это не отменяет команды.

— Я не мог знать последствий.

— Любая система принимает не намерение, а действие.

Воронцов шагнул к ним.

— Удобная логика для машины. Не для суда.

— Суд является машиной с менее точными правилами.

— Поэтому в нём учитывают вину.

— Результат не меняется от вины.

— Человек меняется.

Исходный отпечаток повернулся к следователю.

— Вы поддерживаете версию, потому что она демонстрирует раскаяние?

— Я поддерживаю право живого отвечать после выбора, а не вместо него.

— Он уже выбрал.

— Тогда позволим выбрать снова.

Софья Ланская заговорила из чёрных нитей, вошедших в стены:

— Повторный выбор не предусмотрен.

Эва Рот бросилась к нулевой панели.

— Все в мёртвую зону!

Она включила башенную турбину.

Механизм над крепостью ускорился. Серебряные сети натянулись. Нулевая волна прошла через остров.

Золотые и белые линии за стенами погасли.

Чёрные нити Ланской остались.

— Почему поле не действует? — спросил Зорич.

Молодой Молчанов приблизился к исходному телу.

— Оно не эфирное. Создано из вероятностного архива первоначального мира. Для нашей физики это обычная материя.

— Значит, можно ударить, — сказал Игнат.

Он ударил.

Кулак вошёл исходному Сергею в челюсть. Голова повернулась. На губе появилась кровь.

— Хорошая новость, — сказал Игнат.

Исходное тело посмотрело на него.

— В твоей линии этот удар ломает кисть.

Игнат встряхнул руку.

— Уже.

Тело схватило его за ворот и бросило через стол.

Варвара выстрелила.

Последняя пуля вошла исходному отпечатку в грудь.

Он отступил.

Из раны потекла красная кровь.

Затем вернулась обратно, а пуля вышла из ткани и упала на пол.

— Наша реальность для него только вариант, — понял Михаил. — Он выбирает состояние, где пуля не причинила вреда.

— «Модель» делает то же самое, — сказала Эва.

— Значит, связь с западным архивом не отключена.

— Архив в нулевой зоне.

— Не этот.

Исходное тело указало на сердце в руках Сергея.

— Полная модель первоначального мира находится там. Пока архив цел, я существую во всех допустимых состояниях.

Мария прижала часы проводника к груди.

— Там ещё мама и папа.

— Проводник вне архива, — сказал исходный Сергей. — Комендантка поглощена канцлером.

— Лжёшь.

— Я не имею функции лжи.

— Все машины так говорят.

Часы Марии открылись.

Стрелки указывали на исходное тело.

— Папа внутри тебя.

— Проводник создан из моей записи. Его возвращение восстановило отсутствующий фрагмент.

Сергей понял.

Старший проводник рассыпался и вошёл в него на пути к первому Ротенбургу. Но не вся память осталась в живом носителе. Часть вернулась в сердечный архив и теперь использовалась для воплощения исходного Сергея.

— Поэтому тело знает нас, — сказал он.

— Я знаю всё, что узнали мои продолжения.

— Но ничего не чувствуешь.

— Чувства являются весами решений. При наличии полной модели они не требуются.

— Канцлер тоже так начинал.

— Канцлер использовал неполную модель и был вынужден сохранять город перебором вероятностей. Я сохраню одну устойчивую реальность.

— Без выбора.

— Выбор создаёт линии. Линии истощают миры. Устранение выбора прекращает разрушение.

Михаил подошёл к нему.

— Тогда зачем требовать смерть инициатора?

— Чтобы закрыть последний внешний источник неопределённости.

— Сергея.

— Нас.

Исходное тело посмотрело на живого.

— Пока существуют две версии исходного носителя, система не может определить завершённую команду.

— Поэтому привёл нас сюда, — сказал Сергей.

— Да.

— Кто должен умереть?

— Версия с меньшей непрерывностью.

— Ты мёртв.

— Я завершён.

— А я жил после.

— Ты создан сообщением.

— Проводник говорил это.

— Проводник был мной.

— Нет. Он стал другим.

— Семантическое различие.