Страница 116 из 218
— Бывший.
— Гаупт объявил вас предателем.
— Гаупт мёртв.
— Кто теперь совет?
— Город.
Железнодорожник засмеялся.
— Значит, никто.
— Иногда это безопаснее.
Белая волна перелилась через конец улицы.
Внутри шли солдаты Молчанова. Их мундиры принадлежали разным эпохам. Императорские гвардейцы соседствовали с людьми Нулевой стражи и рабочими из Нижнего источника. Все были отпечатками, собранными старым управляющим.
— В укрытие! — крикнула Варвара.
Рабочие не бросили генератор.
— Если перестанем, убежище погаснет!
За керамическим куполом прятались дети.
Михаил схватил ручку генератора.
— Идите. Я удержу.
— Один не сможешь, — сказал Сергей.
— Тело новое.
— Мышцы тоже.
Молодой Молчанов опустился у распределительного щита.
— Не нужно крутить быстрее. Нужно изменить частоту.
— Как?
— Генератор даёт постоянный ток. Если поставить прерыватель…
Зорича не было, но Сергей почти услышал бы его раздражённый голос.
Воронцов разбил рукоятью карабина телефонный звонок и вытащил пружину.
— Сойдёт?
Молчанов взглянул.
— Грубо.
— Значит, сойдёт.
Они вставили пружину между контактами.
Генератор загудел.
Электрическая сетка начала пульсировать.
Белые солдаты вошли в неё и застыли. Их тела распались на отдельные воспоминания. Один видел дом у реки. Другой — казарму. Третий — дочь, которую не успел узнать.
Сергей почувствовал, как сердце тянется к ним.
— Нет.
Механизм рванулся сильнее.
Канцлер заговорил:
— Они исчезнут.
— Отпусти.
— Архив может сохранить.
— Без их согласия?
— Они не способны ответить.
— Тогда это не согласие.
Сергей прижал сердце к груди, не позволяя открыть лепестки.
Белые фигуры рассыпались.
Не были поглощены.
Не стали топливом.
Просто ушли.
Молодой Молчанов смотрел на место, где исчезла его армия.
— Он собирал их десятилетиями.
— Не ты, — напомнил Воронцов.
— Алексей Белый.
— Привыкайте.
— Пытаюсь.
Они двинулись к каналам.
В небе золотое кольцо опустилось ниже. На его внутренней стороне появлялись улицы имперской столицы. Ротенбург и столица начинали накладываться друг на друга.
На месте электрической фабрики возник фасад дворца.
Через канал прошла Невская набережная.
Жители двух городов увидели друг друга.
Ротенбургская женщина в синем рабочем платье стояла напротив имперского офицера. Между ними оставалось несколько шагов, но каждый находился в своём городе. Офицер поднял ружьё. Женщина — разводной ключ.
Золотая вспышка соединила их.
Они поменялись воспоминаниями.
Офицер увидел забастовку на фабрике.
Женщина — подавление мятежа.
Оба отступили.
Затем Ланская вошла в них.
Они одновременно повернулись к группе Сергея.
— Исходный носитель обнаружен, — сказали два человека.
За ними заговорили десятки.
— Архив подлежит государственной передаче.
— Бегом! — приказала Варвара.
Улицы ожили.
Не толпа преследовала их.
Сам город.
Телефонные столбы наклонялись, перекрывая дорогу. Трамвай без водителя сорвался с места. Окна домов открывались, выпуская золотые нити. Из канализационных люков поднималась белая вода.
Воронцов выстрелил кварцевым зарядом в рельсы.
Нулевая волна остановила трамвай на несколько секунд.
— В переулок!
Они свернули.
Переулок вывел не к каналу, а во двор Зимнего дворца. Пространства сливались хаотично.
Имперские гвардейцы окружили их.
В центре стояла Мария Константиновна.
Или её тело.
Великая княгиня была одета в белое платье, залитое золотым светом. На висках вращались тонкие кольца. Глаза оставались человеческими.
— Отдайте девочку, — сказала она.
Мария спряталась за Варварой.
— Ты обещала ждать.
— Это говорила я. Теперь решение принимает контур.
— Значит, отключись.
— Тогда столица погибнет.
— У неё появилось право отказа.
— Им воспользовались семнадцать процентов. После этого начались беспорядки.
— Люди не обязаны соглашаться.
— Ребёнок не понимает цену свободы.
— Взрослые тоже, — сказала Варвара. — Особенно когда назначают её цену другим.
Мария Константиновна посмотрела на неё.
— Вы несёте память моей дочери.
— Я не её мать.
— Станете.
— Не тебе решать.
— Уже решено в двадцати семи линиях.
— Тогда эта будет двадцать восьмой.
Гвардейцы подняли ружья.
Михаил встал рядом с сестрой.
— Если заберёшь Марию, сердце останется.
— Наследница нужна как право доступа.
— Она человек.
— Она архивная форма.
— Я тоже был.
— Поэтому понимаете необходимость.
— Поэтому ненавижу её.
Золотой свет пошёл от великой княгини.
Сергей приготовил нулевой ключ, но тот ещё не восстановился после использования.
Молодой Молчанов неожиданно шагнул вперёд.
— Мария Константиновна, вы получили мою технологию.
— Получила.
— Нулевой контур позволяет каждому отключаться отдельно.
— Да.
— Почему вы остались центром?
— Кто-то должен согласовывать решения.
— Нет. Это требование старой архитектуры. Можно распределить управление между районами.
— Тогда государство расколется.
— Возможно.
— Вы предлагаете риск войны.
— Предлагаю перестать называть собственный страх математической необходимостью.
Гвардейцы повернули оружие к нему.
Молчанов не отступил.
— Я знаю, чем заканчивается человек, который считает себя единственным возможным управляющим.
На мгновение человеческие глаза великой княгини дрогнули.
— Покажите.
— Что?
— Вашу будущую память.
— Если войдёте, Алексей Белый попытается соединиться.
— Я удержу.
— Он тоже так думал.
Мария Константиновна протянула руку.
Молодой Молчанов коснулся её пальцев.
Белая искра прошла в золотой контур.
Великая княгиня увидела Нижний источник.
Увидела себя в лице старого Молчанова: уверенность, что только он способен удержать систему; постепенное расширение допустимой цены; людей, превращённых в детали.