Страница 66 из 109
Глава 15. Я пришёл за тобой
Дождь смыл с меня остатки страха вместе с щепками разбитой деревянной решётки. Я бежал по мокрым крышам Химмаша, и с каждым прыжком мне казалось, что годы, проведённые в ужасе, стекают с моей шерсти вместе с водой.
Странно было ощущать себя другим. Не котом, разряжающимся на лицо спящему другу ради развлечения. Не нахлебником, ворующим тепло чужой постели. Не трусом, бегущим от своих демонов. А тем, кем я был рождён — наследным принцем Северных кланов, Шрайном Нортуайром, если называть меня полным именем, данным при рождении и почти забытым за годы клетки и годы скитаний после.
Я не знал точно, куда бегу. Просто бежал — прочь от квартиры Арсения, прочь от той жизни, которая держала меня в уюте настолько долго, что я почти поверил, будто имею на это право. Но той ночью, стоя на краю крыши девятиэтажки, глядя на разлившееся под дождём небо Химмаша, я понял — это не может длиться вечно. Пора было отдать долг.
Спустя часы скитаний я встретил странника.
Это был старый кот, облезлый настолько, что напоминал скорее призрак, чем живое существо — рёбра проступали сквозь свалявшуюся шерсть, одно ухо было надорвано пополам, а глаза, мутные от возраста, но всё же смотрели остро, с той внимательностью, которая приходит только с большим опытом на улицах.
Он сидел у мусорных баков за старым продуктовым складом, выглядел так, будто провёл там всю жизнь, и, завидев меня, не сдвинулся с места ни на дюйм.
— Северная кровь, — сказал он, принюхиваясь ко мне через десяток метров, разделявших нас. — Давно не чуял такого запаха в этих краях.
— Ты знаешь Северных? — спросил я, подходя ближе, осторожно, готовый в любой момент отступить.
— Конечно же, — старик усмехнулся, показав редкие, стёртые временем зубы. — Я родился в тех же землях, малец, только покинул их задолго до рождения принца, когда правил отец нынешнего короля. Если его ещё можно назвать королем…
Я замер от неожиданности.
— Король Нортуайр? Что с ним? Он всё ещё правит?
Старик рассмеялся — сухим, скрипучим смехом, больше похожим на кашель.
— Король? — переспросил он. — Малец, он давно уже не король ничему и никому, кроме собственных сожалений. Северные кланы разобщены сильнее, чем были за последние сто лет. Каждый клан тянет одеяло на себя, старые союзы рассыпались в труху, а этот король сидит в своих владениях и не поднимает и лапы, чтобы это остановить.
— Как такое возможно? — я не мог поверить своим ушам. — Почему король ничего не делает?
Что-то в моём голосе, видимо, выдало больше, чем я хотел показывать, потому что старик посмотрел на меня иначе — уже не с ленивым любопытством, а с чем-то похожим на заинтересованность.
— А ты не слыхал? — сказал он тихо. — Принца украли вместе с матерью много лет назад. Эту историю знает каждый Северянин. Она стала легендой в Северных землях и даже вышла за её пределы — про короля, который потерял жену и сына и с тех пор он перестал быть тем, кем был раньше.
— Что произошло с ним? — спросил я, чувствуя, как внутри поднимается что-то тяжёлое, горячее, давно забытое.
— Горе сломило его, — ответил старик просто. — Он сдался — это правда, не выдумка старых сплетниц. Отчаяние поглотило его разум. А потом всё просто… он перестал быть тем, кем был рождён. Перестал держать союзы. Перестал заботиться о балансе между кланами. Заперся в своих владениях и с тех пор носит корону только формально — символ без соответствия. Северные земли постепенно разделились на десяток мелких княжеств, каждое из которых грызётся за территорию и власть.
Я слушал это, и ярость, которую я подавлял годами, снова начала подниматься во мне — но теперь она была направлена в другое русло. Не только на себя. Не только на учёных, отнявших у меня мать. Но и на него — на отца, который, вместо того чтобы бороться за наследие и любовь, утонул в собственном горе, бросив то самое дело, которым так гордился, которым так вдохновлял мою мать в её рассказах в заключении.
— А про лабораторию ты что-нибудь знаешь? — спросил я. — Спецкорпус их называют. Место, куда увозят похищенных белые халаты.
Старик покачал головой.
— Слышал только слухи. Говорят, таких мест много. По всей обозримой земле разбросаны похожие тюрьмы, построенные людьми, скрытые за фасадами обычных зданий. Ловят духовных животных, экспериментируют, используют силу для своих целей. История принца — не единственная в своём роде, малец. Просто одна из многих.
Эти слова легли в меня, как последний кирпич в стене решимости.
— Где сейчас находится король? — спросил я.
Старик посмотрел на меня долгим взглядом, будто оценивая.
— Северные земли начинаются за городской чертой, там, где заканчивается человеческое жильё и начинаются сады и леса. Иди на право от заката солнца, и выйдешь к старым дубовым рощам. Там, в самом сердце леса, располагается большой холм — резиденция короля.
— Любезно благодарю, мой друг! Пусть даже мы и не свидимся, но я не забуду тебя. — сказал я, разворачиваясь.
— Малец, — окликнул меня старик. Я обернулся. — И что ты собираешься делать?
— То, что должен был… — ответил я. — Сдержать обещание, которое я дал уже очень давно.
Старик кивнул, но его взгляд вновь изменился.
— Удачи тебе, малец!
Старый котяра еще долго смотрел мне в след. А потом поднял голову к небу и продолжил:
— … и с возвращением домой! Ваше Величество!
Очень долго я шёл в сторону от заката солнца, как и говорил старик. Дорога давно забытая, но каким-то образом знакомая — будто память крови, впитанная от рождения, вела меня туда, куда разум сам по себе не смог бы найти путь.
Дубовые рощи оказались именно такими, какими я их представлял по рассказам матери — древними, тёмными, полными той магии, которая давно исчезла из городов, но всё ещё жила здесь, в местах, куда люди редко заглядывали. Старый холм находился в центре леса естественным образованием почвы, прокопанным пещерами и туннелями — резиденция короля Северных кланов, построенная не руками, а лапами.
У входа в главную пещеру меня остановила стража — двое крупных котов, серых, мускулистых, с шрамами боевых схваток на мордах.
— Стой на месте. Кто ты такой, чтобы приближаться к владениям короля? — спросил один из них, оскалившись.
Другой же подошел с другой стороны нависая надо мной.
— Кто ты такой?
Я почувствовал, как моя решимость, преодолевая смущение и страх начала собираться под моей шкурой — не агрессивно, но достаточно явно.