Страница 61 из 109
Потом были стены. Белые, гладкие, без единой трещины, без единого пятнышка улицы, дождя, травы — без всего того, что делает мир живым. Клетка, в которую меня бросили была небольшой, но не тесной — видимо, у них были какие-то правила содержания подопытных, которые выполнялись с прилежностью и дотошностью. Мне вспоминается это теперь с горькой усмешкой — примерно так же дисциплинированно, как отряд муравьев несёт провизию, эти люди высчитывали, сколько корма нужно дать пленному котёнку, чтобы он не сдох раньше времени.
«Спец корпус». Это слово я слышал чаще всего. Отделение, где нас держали во имя науки — во имя того, чтобы понять природу эрг-источников магических животных, разогнать их искусственно, применить в военных целях. Ну так мне рассказывали более находчивые сидельцы нашего нового дома в том числе так говорил и сам Вальтер.
Обычная кошка не рождается с источником энергии внутри себя такой концентрации, как я, как мать, как все представители клана. Мы — редкость. Ценный ресурс. И когда они нас поймали, им очень повезло. Конечно же люди не знают про наше общество, традиции и устои. Поэтому им просто чертовски повезло.
Отец пытался нас найти. Я тогда знал это точно — не потому, что видел, а потому что мать рассказывала мне об этом каждую ночь, прижавшись ко мне сквозь решётку соседней клетки (нас держали раздельно большую часть времени — видимо, боялись, что вместе мы попытаемся что-то предпринять, а может таковы были правила). Она рассказывала, как отец объединит все кланы, как он давно готовил союз между Северными и Южными родами, как одна беда — вроде нашего похищения — станет тем самым поводом, который наконец объединит разрозненные группы вековой вражды. Ведь когда подобное случается. Коты помогают. И так было всегда. Ведь речь идёт о любви.
— Он король всех котов, — говорила мать, и в её голосе, даже вымотанном, даже слабом от боли, звучала непоколебимая вера. — Он не оставит нас. Твой отец придёт за нами. Просто нужно немного подождать.
Немного подождать. Сколько раз я слышал эту фразу. Сколько же лет я в неё верил.
Эксперименты начались с матери. Меня они пока не трогали — слишком мал, источник ещё не развит, толку с меня было немного. А мать они забирали каждый день.
Я не хочу подробно рассказывать, что они делали. Прошу меня простить. Эти воспоминания до сих пор приносят очень много боли. Ведь речь идёт о моей маме. Я надеюсь, вы понимаете меня. Скажу только — то, что люди называют «разгоном эрг-источника», на деле означает совершенно иное. Принудительное форсирование духовной энергии внутри тела до состояния, за которым организм просто не успевает восстанавливаться. Представьте, что кто-то взял ваше сердце и заставил его биться в три раза быстрее нормы, без остановки, час за часом, день за днём. А в нашем случае это увеличение было в раз десять. Представьте боль, которая не имеет названия, потому что она случается не в мышцах, не в костях, а в самой сути того, что делает вас живым существом.
Мать приносили обратно в клетку всегда разной. Иногда просто вымотанной — тяжело дышащей, с трясущимися лапами. Иногда — с кровью на шерсти, там, где вставляли иглы, чтобы «снимать показания», как они это называли между собой. Иногда она даже не могла подойти ко мне сразу — просто лежала неподвижно у противоположной стенки клетки, и я мяукал, звал её, а она не отзывалась минутами, которые казались мне вечностью.
Но каждый раз — каждый раз без исключения — она находила в себе силы подняться. Доползти до решётки. Прижать нос к моему носу через холодный металл прутьев.
— Я здесь, малыш. Я здесь.
И потом снова начинались истории. Даже в самые худшие ночи, даже когда голос её срывался от слабости, она рассказывала мне про отца. Про то, каким он был до всего этого — сильным, справедливым, немного смешным, потому что боялся щекотки и терпеть не мог, когда ему трогали уши. Про совет кланов, про древние договоры, про то, как когда-то, много поколений назад, все коты жили без страха перед людьми, свободно бродя по крышам и переулкам, будучи хозяевами ночи, а не её тенями. Про древнюю метку истинного правителя — появляющегося только у истинных правителей котов естественно.
— Он сплотит всех, — говорила она снова и снова, будто повторение делало это правдой крепче. — Южные кланы уже почти согласились на союз. Ему просто нужно немного времени. И тогда он придёт за нами. Он король, малыш. Твой отец.
Время шло. Я рос. Клетка становилась теснее не потому, что уменьшалась, а потому, что я становился больше. Подмога не приходила.
Никогда.
Когда мне исполнилось три года — по кошачьим меркам это уже взрослый возраст, — они начали забирать и меня. Мой источник к тому моменту должен был уже пробудиться в полную силу, судя по их расчётам, по формулам, которые они выкрикивали друг другу через мою клетку, будто я был предметом мебели, а не живым существом, слышащим каждое слово.
Но моя мана не пробуждалась.
Они пытались. Иглы, разряды, форсированная стимуляция — всё то же, что и с матерью, только результат был другим. Я чувствовал боль — о поверьте, я чувствовал её прекрасно, каждый нерв в моём теле пылал так, будто меня окунули в кипящее масло. Но искра, тот самый резонанс, который они искали, не появлялась. Что-то во мне было заблокировано, зажато, спрятано настолько глубоко, что даже самые жестокие их методы не могли до этого дотянуться.
Со временем они охладели ко мне. «Нерентабельный образец» — так меня назвал один из учёных, тощий мужчина с очками, вечно сползающими на кончик носа. Которого коллеги называли, подшучивая Флаконом. Меня забирали всё реже. Раз в неделю, потом раз в две недели, потом иногда забывали вовсе на месяц.
Забирать мать они не забывали никогда.
Она умерла зимой.
Я не знаю точной даты — там, внутри лаборатории, времена года различались только по тому, насколько холодным был пол под лапами, когда включали вентиляцию для «оптимизации микроклимата подопытных».
В тот день её принесли обратно и просто кинули на пол. Не в клетку, а на пол, будто она была уже не подопытной, а мусором, который просто не успели вынести. Я звал её изо всех сил. Я кричал так, как никогда не кричал прежде — на языке, который люди не понимают, но на котором понимают все кошки мира, независимо от клана, от крови. Я думал, что вот ещё чуть-чуть и она встанет и отзовется.
Она не отозвалась.