Страница 35 из 109
В ту минуту откуда-то из коридоров донёсся долгий и протяжный гул. Я обернулся в сторону двери, но ничего не увидел.
— Надо бы поскорее тут заканчивать… — сказал я, поворачивая голову обратно к котлу.
Повернув голову, я уперся во что-то очень волосатое. Не успев сообразить, как неведомая сила откинула меня в сторону двери. Пока летел, сбивая всякие столики с склянками я врезался в деревянную стену и повредил поясницу. Резкая боль словно молния, сопровождаемая пульсирующими спазмами, пронзила всю мою спину отдаваясь в ногах.
Я кое как поднял голову и узрел эту мразь. Она была безобразна по своему виду. Длинные и тонкие чёрные от цвета шерсти руки и ноги, большая деформированная голова шарообразной формы на вытянутой спине покрытой чёрной шерстью. Красные глаза смотрели на меня взглядом хищника. Ничего в этом существе не напоминало не одно встреченное существо ранее. Но всё же казалось знакомым. Оно, не сводя с меня глаз медленно спускалось из дыры над котлом с потолка опираясь своими конечностями о все видимые поверхности. Заняв устойчивую позицию, оно чуть опустило голову и под звуки смачного хруста рвущихся сухожилий выдвинуло свою пасть, в которой красовались четыре ряда желтовато — чёрных клыков.
Я активировал «Восстановление» и это чуть ослабило боль. По крайней мере сухожилия точно не повреждены, а значит я могу двигаться.
Вскочив на ноги пересиливая лютейшую боль, я, сконцентрировав ману вскинул руку в сторону чёрной мрази. Магический выплеск должен хотя бы отвлечь. Но. Ничего не произошло. Я забыл про количество маны. А после восстановления их видимо почти не осталось.
Чудовище же приостановило движение в мою сторону и уставилось на меня склонив голову как бы наблюдая. Я сжал руку в кулак пытаясь придумать хоть что-то. В метре от меня стояла дверь. Быстро бросил на неё взгляд оценивая ситуацию. Она была открыта, у меня есть время. Но вернув голову в исходное положение, я почти наткнулся на лицо чёрной мрази. Оно было в тридцати сантиметров от меня и её глаза всматривались мне прямо в душу. Чуть погодя и челюсть чуть поднялась. Её рот изогнулся в некое подобие улыбки, а дальше…
— Тттт-ыыы м-м-м-оооожешь по-пппррробова-вать. — донеслись слова из пасти этого чудища.
По спине побежали капли холодного пота. Ноги затряслись, но среагировали почти моментально. Я резким движением метнулся двери закрывая её за собой. В убывающую щель я заметил — чудовище продолжало смотреть в то место, где я раньше стоял, даже не повернув голову. А лишь ещё сильнее скалило улыбку.
Я бежал по коридору в сторону лестницы. Нужно было выбраться из здания и вызвать кого по забористее. Я обернулся назад, ничего. Только тёмный коридор. Повернув голову вперёд, я резко остановился. Не понимаю. Передо мной на месте, где располагалась лестница была огромная и бездонная дыра. Я попытался разглядеть дно, но чем дольше я всматривался в бездну, тем сильнее у меня начинала болеть и кружиться голова. Я отвёл взгляд и отошел от края. Нужно посмотреть, что у меня есть из снаряжения.
— Не может этого быть… — выдавил я нервно, не обнаружив свою сумку.
Скорее всего она осталась в правом крыле вместе с эти чудищем.
Я выдохнул, пытаясь себя хоть как-то успокоить.
— Да уж, ситуация осторожней просто и не придумаешь.
Через пропасть мне не перепрыгнуть. Оставался только путь назад. Я почти скованный ужасом с помутнённой головой двинулся неспеша обратно во тьму.
Внутри стен коридора я слышал множество шорохов и мелких шагов. Но никто не показывался.
Я вновь вернулся в помещение юных экспериментаторов. Справа от меня лежала моя сумка. Но моё внимание привлекала точно такая же как на месте лестницы тёмная и бездонная дыра. Я, подобрав сумку и водрузив на плечо подошёл к краю обрыва. Тьма манила меня. Величайший страх и дикое любопытство пронизывало меня дрожью с ног до головы. Сознание мутилось, но я сохранял рассудок. Видимо искать Анну было уже бесполезно. Оценивая ситуацию «Магическим зрением», я заметил, что следы неведомого чудища вели прямо в эту дырень. Неужели и мне придется туда проследовать.
— Да нет. Это бред.
Я поднял голову перебирая мысли в голове и увидел уже знакомую дыру в потолке из которой и появилось это чудище.
— Точно, я не проверял чердак.
Подцепив найденным в смежных помещениях канатом с крюком выступ на окраине этой дырени. Повисший над пропастью держась за канат и надежду в надёжность данной конструкции я по чуть-чуть устремился вверх по верёвке и в скором времени оказался на чердаке.
Пыль здесь лежала слоями, как как склеенные страницы винтажного порно журнала — годы спрессовались в серый войлок, оседающий на лёгких при каждом вдохе. Хлипкая верёвка привела меня в пространство под самой крышей, где косые лучи света пробивались сквозь щели в досках, высвечивая танцующие пылинки, похожие на призрачных мошек. В середине данного помещения была разрисована и чуть обожжена пентаграмма.
Она была выжжена прямо в половицах — чёрные линии въелись в дерево так глубоко, будто огонь горел не снаружи, а изнутри самой древесины. По краям символа сохранились остатки воска, оплавленного в причудливые потёки, а в центре темнело пятно — то ли крови, то ли чего-то похуже.
Рядом, в углу у слухового окна, валялись разбросанные вещи пропавшей Анны: записная тетрадь, какая-то фигурка из олова, пожелтевшая фотография — старая черно-белая изображала молодую женщину с чёрными волосами, державшую на руках младенца. На обратной стороне красовалась почти стёртая надпись «День рождение дорогой Анны».
Дату уже не было видно.
Я почувствовал, как холод пробирается под кожу — не от сквозняка, а изнутри, будто само место пыталось что-то внушить.
Я закрыл глаза, отпуская обычное зрение, и позволил вновь развернуться Магическому зрению.
Мир изменился. Пыль стала прозрачной вуалью, сквозь которую проступили нити — слабые, серебристые линии присутствия, оставленные теми, кто когда-то ходил по этим доскам. Я видел их — отпечатки шагов, застывшие во времени, как тени, вплавленные в саму ткань реальности.
Следы девочки были совсем свежими на вид, хотя разум подсказывал: пыль на них лежала десятилетиями. Маленькие следы стопы вели от угла, где лежали её вещи, прямо к центру пентаграммы — и там, вместо того чтобы продолжиться дальше по половицам, они просто… обрывались.
Нет. Не обрывались. Уходили вниз.