Страница 104 из 109
Спустя минут сорок зубило проникло внутрь, создавая щель приоткрывая люк. Втроём они подняли плиту — она была тяжёлая, ощутимо тяжелее, чем нужно для обычного люка.
Открыв его на полную — все трое ощутили дикую вонь. Ещё и тепло. Это было первое, что они почувствовали: снизу шёл тёплый воздух, а на улице было плюс девять с дождём.
Внизу было темно.
Вдоль спуска — располагались торчащие металлические скобы в стене, уходящие в черноту.
— Я первый пойду. — сказал Эцио.
— Я за тобой, — сказала Кристина. — У меня глушитель если что прикрою без шума. Макс ты идёшь в зад.
— А почему как в зад так сразу Макс! — недоумевал Максим.
— Ты тоже с фонариком, как и Эцио — вот и будешь задницы охранять.
Они наконец спустились.
Внизу был коридор — узкий, бетонный, с кабельными лотками вдоль потолка. Дверей, конечно, не было, только повороты и такие же как сам коридор по архитектуре — проёмы. Стены шли ровно, и в этой ровности было что-то советское, гражданско-оборонное: может тут планировали сделать убежище на случай ядерного удара для персонала завода.
Фонарик Макса указывал на многие вещи. Например, щиток без крышки, обрывок кабеля, разбитый гипсовый указатель со стрелкой.
Эцио сделал шаг и почувствовал под ботинком странное.
Хруст. Пустотелый, сухой, как раздавленный грецкий орех.
Он опустил фонарик. Под ногой была скорлупа — прозрачно-коричневая и изогнутая, размером с ладонь. Рядом — ещё больше. Пол был буквально засыпан ими на протяжении всего коридора, слоями и кучками.
— Это что? — начал Макс.
— Без понятия! — сказала Кристина.
Свет фонариков резко погас.
Не батарейка сдохла — фонарь мигнул раз, второй, а на третий Макс успел только увидеть, как впереди, на границе луча, что-то очень длинное и очень быстрое пробежало в проём. И стало совсем темно.
Абсолютно. Не как ночью, а темно, как в закрытых глазах.
— Твой тоже отключился? — сказал Эцио.
— Походу. Я жму на кнопку! Он не…
Они услышали звуки. Из всех проёмов сразу: шорохи, копошения, будто на пол рассыпали ведро гороха и приложили микрофон.
Первый удар прилетел Максу в бедро. Ударило, тяжело, как брошенный мешок с песком, и он ощутил ладонью — в ту секунду, когда автоматически схватил, — гладкий рифлёный панцирь. И когти лап, шесть или больше, которые тут же вцепились в куртку и начали тянуть его за собой.
Он заорал. Кристина обернулась и выпустила на звук три пули.
Макс тоже ударил ломом наугад, попал в стену, отбил себе кисть до локтя. Второй раз — попал. Панцирь лопнул с тем же ореховым хрустом, и на руку хлынуло что-то тёплое.
Спереди коротко хлопнул пистолет Кристины — раз, два, три выстрела. Глушитель на пистолете не давал привычный разрыв выстрела, а своего рода плевки, и в белых вспышках Макс на мгновения видел стоп-кадры коридора, Эцио и Кристины, твари на стене в двух метрах над Эцио, ростом в полтора человека, с усами, которые ощупывали воздух.
Потом заговорил пистолет Эцио — без глушителя, и в бетонном коридоре выстрел был как удар по голове молотком. Уши залило звоном, и Макс перестал слышать вообще всё, кроме этого звона и собственного дыхания внутри черепа.
Дальнейшие события он запомнил хреново.
Он бил наугад. Он тащил кого-то за руку. Он падал в скорлупу, и скорлупа проседала под ним, как сугроб, а под скорлупой было что-то мягкое, и он не хотел знать, что это. Его укусили за плечо, и это была точно не Кристина!
— Свет! — орал где-то Эцио. — Свет впереди!
И правда: в конце коридора, в проёме, стояло тусклое зелёное сияние.
Они вбежали туда все трое, сцепившись и втащив с собой одну тварь, которую Эцио добил каблуком ботинка уже у самого порога. Кристина, сориентировавшись подняла пистолет и вместе с Эцио они принялись расстреливать тёмное пространство прохода.
С той стороны всё ещё скребли, но звуки становились тише.
Вскоре они сидели на полу переводя дыхание.
Макс поднял голову первый.
Помещение было большое, чистое словно лаборатория. Светили многочисленные лампы зелёным светом. Работала вентиляция: тот самый тёплый воздух шёл сюда откуда-то из решёток в потолке. Как и говорилось — помещение было большое, но и ещё не свойственно длинное, в два ряда вдоль стен, стояли барокамеры или капсулы.
Стальные цилиндры, обшитые заклёпками, с иллюминаторами по борту, с манометрами и термодатчиками. К каждой тянулись многочисленные магистрали проводов и труб — гофра, шланги, силовые кабели, — и рядом на кронштейнах висели мониторы, на которых транслировались зелёные линии с показателями.
Камер было слишком много чтобы считать.
Макс встал и подошёл к первому иллюминатору заглядывая внутрь.
Внутри было человеческое лицо как ему показалось на первый взгляд, но видимо мутирующее во что-то новое.
Мужское, лет сорока, спокойное, с закрытыми глазами и приклеенными к вискам датчиками. Ниже начиналось то, чего не должно было быть: ключицы уходили не в грудь, а в хитин — гладкую, тёмно-каштановую броню, которая шла вниз и раскрывалась по бокам двумя аккуратно сложенными надкрыльями. Рук было четыре. Две — человеческие, с обручальным кольцом на левой. И две — нет.
На боку камеры была табличка, аккуратная гравировка: «Образец № 3291-26»
— Эцио! — сказал Макс. — Эцио, иди сюда!
— Не пойду… — сказал Эцио. Он стоял у другой камеры и не шевелился. — Тут внутри ребёнок.
Кристина шла вдоль рядов, осматривая другие камеры.
И тогда где-то щёлкнуло реле.
Свет сменился с зелёного на красный. Мониторы разом погасли и загорелись одной строкой. Послышался голос:
«Добрый вечер, дамы! Я очень рад встретить вас в моём детском садике, но, к сожалению, мы сегодня закрыты и у нас нет свободных мест. Поэтому, чтобы нам всем не испытывать неудобств пожалуйста — приложите пистолеты к виску и вышибите себе нахрен мозги! Либо — вы можете бежать, но в таком случае вы будете убиты с осооооооооообой жестокостью! На этом прощаюсь и желаю удачи!»
И гермодверь, через проход которой они вошли, начала закрываться. И вторая, в дальнем конце помещения, видимо тоже. Медленно, с гидравлическим шипением, как створки шлюза.
— Надо уходить! — сказала Кристина возвращаясь к мужикам. — Судя по запаху пустили какой-то газ!
Они разом развернулись и все трое бежали к ближайшей гермо-двери.
Эцио с легкостью проскочил. Кристина проскочила тоже.