Неви

Пол, потолок, мебель, полотенца, постельное бельё, посуда и даже туалетная бумага — везде были напоминания о важности разума и силе мысли. Даже если на секунду где-то забудешь голову — тебе её найдут и прикрутят на место.

Роберт и Марат, очарованные этим забавным отелем, решили прогуляться по территории, посмотреть на жителей. Марта отказалась от экскурсии, сказала, что такого рода придурки ей не очень интересны.

— А какие тогда интересны? — спросил дед.

— Никакие. Мне интересны только неви, а кроты отвратительны.

— Ого! А тебе-то что плохого сделали кроты? У меня жил один на огороде, еле избавился. Вредный гад.

— Дед, хватит троллить! Кроты — устаревшая модель человека, те, кто не видит неви. Бездари и идиоты, короче.

— Вон оно что… Ладно, мне меняться уже поздно, так и умру кротом. А ты давай не просто так тут валяйся, а усердно заучивай формулы. Авось поумнеешь и тоже станешь невидимой. Марат, скажи, так можно?

— Посмотрим, — Марат засмеялся.

«Нельзя! Нельзя превращаться в обезьяну, живи и умри человеком разумным. В. Сферический»

— гласил плакат у входа в столовую. Под ним, мелом на доске, меню дня: тушёная картошка с грибами, луковая похлёбка, медовуха. Из открытых окон доносился стук столовых приборов по тарелкам — разумные люди ужинали. Марат заглянул внутрь. За столами сидели люди пенсионного возраста, преимущественно женщины. Они и составляли основу общины, её живое ядро.

Закон «о пенсионерах» был принят восемь лет назад, тогда половина населения страны пересекла границу семидесятилетия. Это придумало не родное правительство, оно лишь переняло перспективную идею у передовых стран. Мир стремительно менялся, и доброжелательность к пожилым становилась редкостью. Лишь три карликовых княжества, где медианный возраст жителей перевалил за шестьдесят шесть лет, на референдуме приняли решение ничего не менять: не собирать, а продолжать выплачивать пенсии; попросту говоря, милостиво позволили себе спокойно догрызать национальные ресурсы. Одновременно с этим они узаконили отстрелы пожилых иностранцев, нелегально проникающих на их землю. А легально у тех и не было никакой возможности попасть на территорию пенсионерской вольницы — принимают по квотам только гастарбайтеров моложе сорока, необходимых для обслуживания. Согласно неви-статистике в тех княжествах проживают более четырёх тысяч неви, что составляет около 5% от популяции кротов, в то время как в среднем по миру это соотношение всё ещё менее 1%.

Сознательных стариков, готовых добровольно освободить планету от своего присутствия, либо даже платить государству за право дожить свой век, оказалось ничтожно мало. Лишь четверть счастливчиков находили приют под крылом семьи, и то, если эта семья существовала. Одиночество стало бичом нового мира.

Две трети мужчин сами не доживают до пенсии. Оставшаяся треть поступает по-разному: одни вкалывают до последнего вздоха. отдавая последние силы и средства; другие покорно позволяют себя усыпить; третьи спасаются бегством, скрываясь в труднодоступных уголках мира; а кто-то выбирает последний, отчаянный шаг – самоубийство. Но были ещё и хитрые лисы, которые в шестьдесят девять лет вставали на преступную дорожку, желая получить приличный срок и пожить вдоволь за государственный счёт. Дело в том, что по закону заключённого усыплять нельзя, он должен понести наказание в полной мере. Однако судебная система быстро сообразила что к чему и адаптировалась: процессы намеренно затягивались, чтобы ровно в день семидесятилетия преступнику выносился оправдательный приговор. И в тот же миг, как по свистку, в зал суда врывались усыпители.

Женщины чаще сбегают в лес или прячутся в сквотах. Ходят жуткие слухи про стаи одичавших старух, какие только преступления им не приписывают. В основном это дамы из неблагополучных семей. Вообще они и так были дуры, ещё до «Закона о семидесятилетии». Теперь же, доведённые до отчаяния, и вовсе одурели. Разоряют огороды, воруют кур, нападают на продуктовых курьеров и одиноких прохожих. В силу психологических и умственных особенностей им сложно договариваться друг с другом и прислушиваться к вожаку. Но ради выживания они вынуждены усмирять свою индивидуальность. Ведь изгнанная из стаи старуха обречена на погибель.

К общине Венцеслава Сферического прибились те, кто поумнее. Здесь они объединены общей проблемой, красивой идеей и ежедневным трудом за еду и крышу над головой. Их жизнь базируется на самообеспечении: сад, огород, сбор грибов, ягод и лечебных трав, пасека, ферма, продажа излишков, а также скромный гостиничный сервис для редких постояльцев. Среди обитателей общины немало искренне верующих в безграничные возможности человеческого интеллекта; тех, кто заблаговременно собирал и анализировал информацию, осознанно шёл в «Церковь остатков Разума».

Сам Венцеслав Сферический пользуется абсолютным авторитетом. Бывший учитель физики и математики, человек, одержимый логикой и порядком, он быстро понял, что нужно делать, что на самом деле жизненно необходимо его сверстникам в текущих условиях. Венцеслав ещё не достиг пенсионного возраста, но как человек, хорошо умеющий считать, он заранее просчитал перспективы, разработал свою собственную уникальную пенсионную программу. Потратил три года на подготовку проекта и качественную прокачку харизмы, чтобы привлечь паству и убедить их в жизнеспособности своей идеи.

Он видел не просто выживание, а возрождение (пусть и в миниатюре) того, что было утрачено – нормального общества, где ценились стремления к положительному развитию, знанию и труду.

Предварительная работа началась с кропотливого изучения материалов по выживанию, агрономии и психологии масс. Жилище тихого интеллигента превратилось в лабораторию, заваленную книгами, распечатками, схемами, расчётами. Без сна и отдыха Венцеслав выводил формулы устойчивого развития, просчитывал урожайность, планировал оборонительные сооружения.

Первыми его апостолами стали бывшие коллеги. Они разносили весть о «Церкви остатков Разума» среди своих знакомых, среди тех, кто ещё не потерял надежду. Венцеслав не обещал золотых гор, он обещал жизнь с достоинством, возможность оставаться человеком разумным.