Страница 40 из 69
В центре огромного кожаного дивана, широко раскинув ноги и сжимая за горло наполовину пустую бутылку французского коньяка, восседал Рю. Из одежды на древнем аристократе остались лишь расстегнутые брюки. По бокам к нему тесно жались две девицы в ультракоротких клубных платьях. Слева висела блондинка с вульгарно накачанными губами, справа — агрессивная брюнетка с замысловатой татуировкой дракона на бедре. Обычные ночные хищницы, слетевшиеся на запах пачек наличности и хищное, породистое обаяние щедрого «нового знакомого».
Стеклянный столик перед ними представлял жалкое зрелище. Горы пустых коробок из-под пиццы, разбросанные пачки дорогих сигарет, батарея пустых бутылок и веер раскиданных иен. Деньги Рю швырял девицам за каждый удачно произнесенный тост. Из колонок элитной аудиосистемы на всю катушку ревел тяжелый индастриал-рок.
— О-о-о! Шеф пожаловал! — восторженно заорал гуляка, сипло хохоча и по-хозяйски прижимая брюнетку за талию. — Зацени, Тодзи! Это Юми и Мика! Они мне тут втирают, что современный токийский гитарный рок — это вершина музыкальной эволюции! А я им популярно объясняю, что в мой родной Хэйан за такие ублюдские запилы бардам вырывали языки прямо через задний проход!
Блондинка пьяно, призывно захихикала. Проворно сцапала со стола пачку банкнот и без стеснения сунула ее себе за глубокий вырез корсета.
Тодзи молча прошел в гостиную. Сбросил мокрые кроссовки у входа и застыл прямо перед диваном. Лицо наемника выражало глубочайшее, тяжелое, почти осязаемое отвращение человека, у которого только что украли единственный шанс на спокойный отдых.
— Выметайтесь, — сухо, без эмоций бросил он девицам.
Брюнетка капризно скривила губы, плотнее обвивая шею Рю тонкими руками.
— Эй, красавчик, а это что за мрачный хмырь? Твой старший братик-зануда? Скажи ему, пусть не обламывает нам шикарную вечеринку!
— Это, детка, мой главный бухгалтер, — оскалился в зубастой улыбке Рю. Хотя его карие глаза при этом полыхнули ледяным, опасным азартам. — Парень он суровый. Налог на веселье держит поистине драконовский.
— Я сказал — пошли вон.
Тодзи не повысил тон. Но в голосе прорезался тот самый стальной, звериный, резонирующий хрип Небесного Проклятия. Звук, от которого у обывателей начинает инстинктивно, до тошноты сосать под ложечкой, предчувствуя скорую смерть.
Девицы протрезвели мгновенно. Опытные обитательницы каменных джунглей кожей почуяли разницу. Перед ними стоял не просто угрюмый, недовольный мужик, а хищник, способный переломить им позвоночники пополам, даже не изменив выражения лица.
Судорожно, в панике сгребая со столика брошенные купюры, они выскочили из-за дивана. Цокая высоченными каблуками и путаясь в подолах платьев, ломанулись к выходу, едва успев прихватить свои брошенные сумочки.
Входная дверь испуганно хлопнула. В разгромленной комнате остался висеть лишь одуряющий, тошнотворный микс из дешевых женских духов, застарелого перегара и выдохшегося элитного коньяка.
Рю медленно, с достоинством поднялся с дивана. Потянулся так, что захрустели суставы, ничуть не смущаясь своего оголенного, перекатывающегося буграми мышц торса.
— Ты обломал мне грандиозный финал, Фушигуро, — недовольно пробурчал демон, застегивая рубашку. — Брюнеточка как раз собиралась продемонстрировать какую-то «инновационную технику глубокой гибкости». Я, между прочим, пять сотен лет не кувыркался с женщинами!
— Твоя «гибкая» брюнетка технично сперла у тебя из заднего кармана брюк еще сорок кусков, — ровно проинформировал Тодзи, заваливаясь на освободившийся диван и глухо накрывая лицо диванной подушкой. — И вдобавок пролила липкий ликер на мой свежий спортивный журнал. В следующий раз устраивай блядки на балконе.
— Ты неисправимый зануда и старый сухарь!
Рю приблизился и с силой, в сердцах пнул массивную ножку кожаного дивана.
— У тебя у самого бабы не было со времен той перепуганной кассирши в банке! Тебе нужно разрядиться, босс! Погнали в клуб! Я лично найду тебе какую-нибудь пышную, сочную брюнетку в разводе. Вы идеально поладите на фоне общих жизненных проблем!
— Пнешь диван еще раз — я оторву твои новенькие трехмерные яйца и вышвырну их в окно, — донесся глухой, усталый голос из-под подушки. — Завтра с утра мне нужна идеально свежая, работающая голова. Нам предстоит отжать «Черную Нить» у клана Зэнин.
Дух понимающе хмыкнул. Подцепил со стола недопитую бутылку виски, сделал еще один солидный глоток и тяжело опустился в глубокое кресло напротив.
— Клан Зэнин… — задумчиво протянул он. Голос мгновенно утратил пьяную дурашливость, став сухим и расчетливым. — Ты на сто процентов уверен, что побрякушка всё еще пылится там? Пять веков — срок немалый. Твои драгоценные родственнички запросто могли загнать ее на черном рынке или сжечь в пылу очередной клановой резни.
— Зэнины — патологические барахольщики.
Мужчина стянул подушку с лица и уставился в потолок.
— Они тащат в нору любые проклятые артефакты. Даже те, инструкцию к которым давно потеряли. «Черная Нить» заперта в нижнем, изолированном хранилище «Кукуру», прямо под главным родовым поместьем. Это личный, неприкосновенный архив старого Наобито. Он чахнет над ней, как над редким трофеем.
— А что насчет охранного барьера? — уточнил компаньон. — По моим данным, родовое гнездо Зэнин прикрыто системой «Шести Врат». Для среднестатистического мага сунуться туда — это стопроцентная гарантия превращения в кровавый фарш за три секунды.
— Для мага — безусловно. — Губы наемника растянулись в хищной, предвкушающей ухмылке. — Вот только у меня нет ни капли проклятой энергии. Контур «Шести Врат» заточен на фиксацию малейших всплесков ауры. Я же прохожу сквозь эти фильтры, как нож сквозь пустоту. А ты… ты пойдешь со мной. В качестве моего персонального глушителя.
— Это каким же образом? — Рю подозрительно прищурился.
— Впитываешься в мою шкуру, как мы делали в мотеле.
Убийца сел на диване.
— Мое Небесное Проклятие наглухо экранирует твою массу от датчиков. Ты обеспечиваешь мне мощный атакующий импульс строго в момент физического контакта. А я тупо вышибаю гермодвери сокровищницы.
Демон откровенно поморщился, воскрешая в памяти не самые приятные ощущения от слияния с сухой, горячей плотью Тодзи.