Тень Тодзи Фушигуро

Глава 7

Дождь над Киото сек черепичные крыши с тем нудным, бессмысленным упорством, с каким деревенский идиот ковыряет пальцем в носу. В сухом, но затхлом мотельном номере густо разило давлеными клопами, прелым татами и застарелым перегаром, бережно оставленным кем-то из прошлых постояльцев.

Тодзи сидел прямо на полу, поджав под себя мускулистую ногу. Вид у наемника был отстраненный, взгляд тяжелый; в зубах неспешно гуляла зажатая спичка. На низком продавленном столике истекал маслянистым паром закопченный глиняный горшок с говяжьими потрохами. Добыча из сомнительной лавки за углом.

— Это не еда. Это кулинарное убожество, — донесся глухой, капризный шепот прямо из-под столешницы. — В золотой век Хэйан за подачу подобной подошвы под видом говядины повару отрубали обе руки. А затем заставляли сожрать их сырыми и без соли. Где обещанная свиная нога, наемник? Где, черт возьми, соус терияки? Ты нагло обманул древнего духа!

— Свиная нога стоит нормальных денег, а у нас режим жесткой экономии, — ровно парировал Тодзи. Выудил из горшка скользкий кусок жирного рубца и отправил в рот. — В Киото цены взвинчены до небес. Здесь каждый второй встречный — либо родовитый маг из клана Камо, либо старый хрыч из Академии. Местные барыги с ходу чуют приезжего и дерут втрое.

— Местные барыги видят сутулого оборванца в драной куртке! — Тень возмущенно выпросталась из дощатого пола по пояс, приняв форму густого, клубящегося силуэта с пылающими бельмами-щелками. — Натяни ты приличное шелковое кимоно, иди с гордо поднятой головой, и тебе бы эти помои бесплатно в ноги бросали!

— Натяни я шелковое кимоно, через пять минут меня бы уже вязали ревизоры Камо. — Убийца Магов запил жесткий рубец добрым глотком дешевого саке прямо из горла. — Захлопни пасть, паразит. Ты вчера в одну харю сожрал три килограмма проклятой плоти Ликвидатора. Тебе энергии еще на неделю хватит, чтобы доски в полу ломать.

— Плоть была тухлой! — заверещала Тень. Из-под столешницы метнулась плотная черная рука, ловко сцапав из горшка самый наваристый кусок говяжьего хряща. — Безвкусная, как прошлогодний бамбук! У этих цепных псов Совета магия консервативная, пресная. Сразу видно — гнилые бюрократы. Никакого полета фантазии! В Хэйан у каждого уважающего себя мастера техника имела индивидуальный букет. У кого-то несло корицей, у кого-то жженым шелком, у кого-то свежей кровью на стали. А это что за дрянь? Уксус и вонючий вазелин!

Тодзи молча наблюдал за трапезой напарника. Сцапанный хрящ мгновенно растворился в черной смоле, переварившись в чистый импульс маны.

— Слишком много болтаешь для того, чья прошлая жизнь оборвалась в виде бесформенной лужи на полу ритуального подвала.

Заметив, как черные пальцы тянутся за добавкой, наемник с сухим хлопком припечатал теневую кисть тяжелой деревянной пиалой.

— Мой путь не оборвался! Меня предательски усыпили! — Сущность дернулась, пытаясь вырваться, но Тодзи надавил сильнее. Деревянные стенки пиалы жалобно заскрипели, татами под коленом наемника продавилось. — Это была засада, подлая ловушка! Семь гранд-мастеров из клана Абе! Они расчехлили древний запечатывающий контур «Семи Звезд»! Какая сука вообще способна выстоять против такого калибра?!

— Любая, у кого есть глаза на затылке и мозги в черепе, — холодно припечатал боец. — Ты банально прозевал удар. Прямо как с теми клячами в Фунабаси.

— Лошади были куплены! Судья лежал под магами из Токио! Я своими глазами видел, как он сунул жокею заговоренную булавку!

— Судья был обычным слепым дедом в кепке, который проклятия от родной бабки не отличит. — Мужчина убрал пиалу, выудил последний кусок мяса и отправил в рот. — Аналитик из тебя паршивый. Но как боевой коврик под ногами — сойдешь.

— Ах ты… да я твою нищую куртку сейчас в труху переварю!

Тень яростно зашипела. Силуэт раздулся, заполняя собой крошечную комнату. Непроницаемый черный дым мгновенно затянул низкий потолок, превращая мотельный номер в мрачную, гудящую от ярости пещеру.

Тодзи даже бровью не повел. Спокойно допил остатки саке, стукнул пустой бутылкой о стол и поднял тяжелый взгляд на белые бельма, зависшие прямо над головой.

— Пачкать татами крайне не советую, — тихо, со стальным скрежетом произнес Бывший Зэнин. — Старик снизу вычтет за химчистку из моего депозита. А денег у нас осталось ровно на три дня сносной жизни.

Тень замерла. Черный дым под потолком нехотя уплотнился, медленно стек обратно на гнилые доски и свернулся аккуратной, идеально круглой лужей у тяжелых ботинок.

— Ты убиваешь во мне последнюю поэзию, Фушигуро, — уязвленно пробурчал дух, распластавшись в форме блина. — Абсолютно неромантичный, неотёсанный скот. Ни грамма почтения к великой эпохе Хэйан.

— В твоей великой эпохе люди дохли от банальной зубной боли. — Мужчина потянулся до хруста в шейных позвонках. — Двигаем на воздух. Прошвырнемся по району. Нужно найти одного скользкого типа, он держит местный ломбард для магов-дезертиров.

— За каким лешим? — искренне удивилась Тень, снова вспыхнув глазами на полу. — У нас же еще целая сумка бабок с казино!

— Деньги с казино меченые, — пояснил наемник, натягивая потрепанную куртку. — Иноуэ не дурак. Каждая пачка банкнот пропитана его личным проклятым кодом. Начнем сорить ими в Киото — через пару часов сюда слетятся все ищейки клана Камо. Нужно скинуть кэш барыге. Уценка в тридцать процентов, зато на выходе получим чистую, не фонящую наличку.

— Тридцать процентов?! — истошно взвыл напарник. — Ты добровольно отдашь этим стервятникам семь миллионов иен?! Да за такие барыши в Хэйан можно было нанять армию самураев и вырезать соседнюю провинцию!

— За эти деньги мы покупаем тишину. — Тодзи толкнул хлипкую дверь и шагнул в темный, затянутый дождевой моросью коридор. — Ползи следом и не отсвечивай. В Киото барьерная сеть тонкая, чувствительная. Начнешь фонить своей хэйанской матерью — нас срисуют раньше, чем дойдем до главной улицы.

Район Хигасияма ночью напоминал ожившую декорацию к мрачной постановке кабуки. Узкие, вымощенные неровным булыжником улочки петляли между традиционными деревянными домами-мачиа. В окнах теплился тусклый желтый свет бумажных фонарей, а из закрытых двориков тянуло запахом влажного мха и столетней черепицы.

Тодзи шагал неторопливо, пряча руки в карманах. Тень растянулась под подошвами едва заметной, тончайшей нитью, плотно прижимаясь к неровностям мокрой мостовой.