Тень Тодзи Фушигуро

Глава 4

Иокогама встретила их зловонием. Гниющая рыба, ржавчина и липкая, удушливая сырость, обволакивающая портовые доки глубокой ночью. В эпоху Хэйан привычных нам портов не существовало. Зато хватало прибрежных деревень, где смердело абсолютно так же — выброшенными гнить водорослями и раздувшимися утопленниками. Местные не спешили предавать тела земле, лишь бы не платить налог деревенскому старосте.

Тодзи неспешно месил грязь вдоль причала. Руки глубоко запрятаны в карманы спортивных штанов. Под подошвами тяжелых армейских ботинок противно хлюпала маслянистая жижа, густо приправленная свежей угольной пылью.

— Твоя новая куртка — это преступление против здравого смысла и хорошего вкуса, — донесся глухой, раздраженный шепот откуда-то из-под правого каблука. — Синтетика. Дешевая, вонючая китайская дрянь. Она искрит и щелкает меня по носу при каждом твоем широком шаге.

— Эта тряпка обошлась в три тысячи иен, — ровно отозвался Убийца Магов, даже не подумав сбавить темп. — Воду не пропускает, пятна крови на черном фоне не видны. Для грязной работы в доках — идеальный вариант. А если тебе, паразит, припекает нос, перестань тереться своим хэйанским пятаком о мои лодыжки.

— Я не трусь, я осуществляю мониторинг периметра!

Черное пятно на мокром асфальте недовольно сверкнуло белыми провалами глаз. Из плоскости вытянулся тонкий смоляной палец и мстительно ткнул хозяина в голень.

— Мы направляемся на объект, где бесследно сгинули два полноценных отряда магов второго ранга. Пропали без вести. В нашем ремесле это означает, что их не просто пустили на мясо, а выпили досуха через соломинку. Ты же топаешь туда с таким расслабленным видом, будто собрался в ночной ларек за дешевым пойлом.

— Судьба пропавших неудачников — исключительно их личная проблема. Они слишком полагались на свою проклятую энергию. А местные твари обожают жрать тех, кто фонит в темноте, как сигнальный костер.

— Спешу напомнить, что я тоже состою из маны! — огрызнулась Тень. Сущность вынырнула из бетона по колено, возмущенно скрестив дымные руки на груди. — И я фо́ню! Пусть обыватели слепы, но для матерых духов мой силуэт выглядит как сочный, жирный кусок деликатесной печени!

— Вот и славно.

Рука привычно скользнула к пасти извивающегося червя-хранителя, вытягивая короткий нож с широким лезвием.

— Побудешь наживкой. Ты привлекаешь внимание, я делаю грязную работу. Классическая схема захвата.

— Сучий потрох! — злобно зашипел дух, однако поспешно втянул конечности обратно в двумерную плоскость. Черная лента растянулась вдоль массивной железной створки. — Наживка? Из меня?! Я — древнее наследие! На моей памяти таких рубак привязывали к позорным столбам и использовали как мишени для боевых заклинаний. Исключительно потехи ради!

— В те дикие времена вы даже колесо толком сколотить не умели.

Наемник уперся широкой ладонью в ржавый металл. Без видимого напряжения мышц сдвинул многотонную конструкцию в сторону. Железо протяжно, жалобно заскрежетало.

— Заползай, исторический экспонат. Время — деньги.

Внутри сухого дока царили глухой мрак и стылый холод. Воздух здесь казался плотным, осязаемо тяжелым. Пространство пропиталось запахами гниющей древесины, застарелого мазута и той специфической, тошнотворно-сладкой вонью, которую невозможно спутать ни с чем иным. Так смердели твари, успевшие переварить не один десяток человеческих жизней и досыта напиться чужим предсмертным ужасом.

В самом центре ангара, словно обглоданный скелет выброшенного на берег левиафана, возвышался исполинский остов списанного сухогруза.

— Фон зашкаливает, — напряженно прошелестел напарник. Силуэт сжался до минимума, плотно облепив армейские ботинки. — Уровень запредельный. Это не рядовая шелупонь из школьных сортиров. Особый ранг. Или мразь, вплотную подошедшая к этой черте. Ублюдок уже сформировал собственное самосознание.

— Плевать мне на его внутренний мир, — боец бесшумно зашагал по гнилым деревянным настилам, огибая ржавый борт. — Главное, чтобы внутри пульсировало ядро. На черном рынке за кристалл особого ранга отваливают по пять миллионов иен.

— Размечтался, — презрительно фыркнул компаньон. — Если эта гнида успела развернуть территорию, твоя железка пройдет сквозь плоть, как ложка сквозь кисель. А потом нас обоих пустят на удобрения. И вообще… чуешь вибрацию?

Наемник мгновенно замер.

Врожденное Небесное Проклятие лишало возможности лицезреть магические ауры, взамен выкручивая физические чувства за грань человеческих пределов. Слух уловил, как где-то в недрах корабельного трюма монотонно капает вода. Как жалобно стонут старые несущие балки. И как стремительно приближается странный, влажный, чавкающий звук. Словно сотни крошечных мокрых ладоней бешено шлепали по бетону.

— Сверху! — истошно рявкнул дух.

Тело сработало на голых рефлексах. Рывок с места произошел за неуловимую долю секунды до того, как на покинутый участок обрушилась колоссальная масса слизи и плоти. Бетонный настил взорвался, разлетаясь смертоносной шрапнелью.

Совершив в воздухе немыслимый пируэт, Убийца Магов мягко приземлился на корточки в десяти метрах от эпицентра удара. Холодный взгляд метнулся вверх.

На изъеденном коррозией борту сухогруза пульсировало нечто невообразимое. Исполинская, бесформенная гора мяса, намертво спрессованная из сотен искореженных человеческих конечностей. Из смердящей туши бездумно таращились белесые слепые глаза и зияли разинутые в беззвучном вопле рты. Четких очертаний монстр не имел, но излучал такую плотность проклятой силы, что воздух в доке стремительно густел, превращаясь в липкую, удушливую взвесь.

— Матерь божья, — с отвращением протянула Тень. — Какая концентрированная мерзость. Даже для моих славных времен это явный перебор. Дрянь слепилась из предсмертного страха захлебнувшихся матросов и раздавленных докеров. Смотри в оба, туша начинает делиться!

Проклятие на борту издало оглушительное шипение. Из основной массы с омерзительным влажным треском отпочковались три куска поменьше. Шлепнувшись на бетон, комки слизи за секунду отрастили длинные, многосуставчатые конечности. Твари сорвались с места со скоростью гоночных болидов, беря человека в жесткие клещи с трех направлений.

— Масса слишком велика, — бесстрастно оценил расклад воин, не дрогнув ни единым мускулом. — Одним махом не срезать.

— Левый — мой! — рявкнул союзник.