Страница 52 из 300
– А эта таверна, – теперь уже сам за себя заговорил Юн, – И есть резиденция семьи Ларуско. А все работники – тоже члены семьи. Так что, друзья, ваши пожелания услышаны и приняты.
Он назвал их друзьями? А почему бы и нет? Пока не враги, лучше пусть будут друзьями, ведь пришли же поздравить, цветы принесли. Вообще, как-то не слишком похоже на поступок гильдейских.
– Ну, а сейчас на правах главы семьи я приглашаю вас присоединиться к нашему торжеству.
Илона и Гром наконец справились с растерянностью и частично подавили неловкость.
– Премного благодарим, мастер Юн, – заговорила Илона. – Однако нас тоже ожидают друзья. Многие сегодня имеют повод для праздника. Простите нас.
– Ну, раз так, – согласился Юн, – То и вы, господин Гром, Илона-сан, передайте друзьям поздравления от нас. Как и вы, мы тоже видели все поединки с участием ваших бойцов. В «Серебряном Грифоне» хватает тех, кто приносит гильдии заслуженное уважение.
Раскланявшись в вежливом обмене любезностями, гильдейцы собрались уходить. Так и случилось бы, если бы мастер Юн не задержал именитых гостей. Он неожиданно шагнул ближе к Илоне и остановился слишком близко, почти нарушив границы личного пространства девушки.
– Ты правда хочешь получить урок уклонения?
Илона не отстранилась, кивнула в согласии, слегка покраснев, и Юн тоже кивнул.
– Хорошо, я дам тебе этот урок. И не один. Сообщи хозяйке, когда у тебя будет время. Мне передадут. Пока же прими первое наставление и не таскай на занятия тяжелый доспех, все равно ты его снимешь.
Даже в гильдии среди «своих» к Илоне на «ты» могли обратиться лишь несколько человек. Сейчас мечница слушала и молчала, вежливо склонив голову. Как ни крути, воспитание и учтивость у девушки на высоте.
– Хай. Я поняла, мастер Юн. Спасибо большое! – кротко и покорно отвечала она, чем, кстати, очень удивила своего спутника.
Юн кивнул, прошел к Грому и обратился так же, вроде как к своему.
– А тебе, парень, уж не обижайся, – Юн сделал акцент. – Именно потому что ты – мужик, а не слюнтяй и зазнайка, я скажу правду и по-мужски. Никогда ты не достанешь Виолу! Смирись. И в следующий раз, и через год, сколько бы раз ты с ней ни сражался, ты всегда проиграешь, просто поверь.
От таких его слов даже у сопартийцев глаза полезли на лоб. Ничего себе заявочка! Но Юн был серьезен и непреклонен.
– Обиделся? Зря! – продолжал мастер. – Ты недавно получил седьмой левель, так?
– Два месяца назад, – подтвердил Гром, удивленный и даже униженный, но слушал внимательно.
– Пойми, Вив его получила давно. Она скромная и молчаливая девушка, напоказ не выпячивается. Пока ты будешь подтягивать навыки, раскачивать новые скиллы, пока наберешь нужную стату, Виола станет восьмым. Ей осталось немного, я думаю. И параметры у нее значительно превосходят твои. Тебе за ней не угнаться. Не стану перечислять причины (конечно же, о стаже в игре Виолетты Юн промолчал). И вообще, поначалу я был удивлен тому, как долго она с тобой сюсюкалась, чуть позже сообразил. Все потому что ты ее разозлил…
Фига себе! Говорить в таком тоне с Громом – это означает минимум нарваться на неприятности. Но мастер уверенно продолжал:
– … а так бы валялся на брюхе значительно раньше. Ты ее здорово разозлил, понимаешь? Вот ты и получил. Вив заставила тебя основательно выложиться, все перепробовать, что умел. Зачем? Чтобы самой разозлить тебя, разумеется. Чтобы ты вкусил бессилие перед ней. Ты и вкусил. Сам же и виноват.
К широко открытым глазам присутствующих, включая Илону и Грома, добавились еще и отпавшие рты. Заметив, что его не вполне понимают, мастер Юн снова подошел ближе к гостям.
– Как ты думаешь, – спросил он у Грома, глядя парню в глаза. – Та девушка, Кантара, она намного слабее Илоны?
– Конечно, слабее, – без промедления ответил Гром, с гордостью за подругу.
– Пусть так, – согласился Юн. – Только я же не спрашивал, слабее ли Кантара вообще. Я спросил: насколько? Уж точно не до такой степени, чтобы пасть от первого выпада. Кантара допустила роковую ошибку, и госпожа Илона наказала ее. Что касается зрителей, для них поражение Кантары не было унижением. Все, у кого достаточно мозгов в голове, прекрасно поняли истину: девушка, зная о силе Илоны, рассчитывала на внезапность, но не достигла желаемого. Что ж, повторюсь: поражение – да, но не унижение.
Мало-помалу, кажется, до Грома начал доходить скрытый смысл слов собеседника. Обидно они звучали, эти слова. Горько их было слушать.
– Виола терпеть не может, когда ей пренебрегают, – в заключение сказал мастер Юн. – Сегодня в начале боя ты совершил непростительную ошибку: ты унизил ее, сыграв в поддавки. Если намерен с ней в дальнейшем общаться, никогда не повторяй подобного впредь. В отличие от тебя, я знаю Виолу очень давно. Она не простит. Это тебе мой бесплатный совет.
Гром стоял с таким видом, будто кто-то чужой наложил ему кучу в штаны, а он не заметил, пока не сел на нее.
– По рукам? – спросил Юн и протянул раскрытую ладонь.
– По рукам! – очнулся Гром.
Гости скрылись за дверью. Мастер вернулся к столу и первое, что он заметил, это неестественное выражение на лице Мелкой.
– Жестоко вы его! – с жалостью высказалась она.
– Жестоко было выставлять Вив на посмешище, – ответил Юн. – Там, на ристалище, я не стал вам ничего объяснять. Тут, в кругу семьи, объясню… Как повел себя Гром? Этакий удалец. Вышел, красуется: ты, типа, кто такая? Сейчас вдоволь потешу толпу, наиграюсь в свое удовольствие, да и солью тебя, неразумная куколка. На кого руку подняла? С кем тягаться надумала?.. Молчите? Не понимаете? Но именно так поведение Грома выглядело не для нубов. Особенно для его согильдийцев. И как же должна была реагировать Вив? Как должна, так и отреагировала.
Оторопевшая Милана, да не только она, и девушки НПС, слышавшие весь разговор от начала и до конца, и особенно те, кто болели за Вив на трибунах, смотрели поочередно на Юна и на эльфийку.
– А ты, Виолетта, почему молчишь? – спросила Малая.
– Разве нужно что-нибудь добавлять? – невозмутимо ответила Вив. Обвела взглядом всех собравшихся за столом. – Разве не все должное было сказано? Не думаю, чтобы кто-то из вас оказался настолько глуп, чтобы не понять смысла слов нашего мастера.
Скорее всего, под воздействием распаленного самолюбия Милана не чувствовала, не осознавала, как поднялась из-за стола, как укоризненно звучал ее голос, полный горькой обиды.