Страница 50 из 300
Возвращаясь к обслуживанию, Лея с широкой улыбкой присела в реверансе мастеру Юну. Он ответил девушке легким поклоном, увидел, как спустилась Миланка. Проследил, как с Мамой Мио вдвоем они удалились в подсобное помещение. Все же резко переменилась девчонка. Четыре дня! Казалось бы, что это за срок? Выходит, что срок.
Пока он раздумывал, Виола, нарядная и сияющая, присоединилась к нему за столом. Подскочила мимоходом Брок. Заводная и общительная Ника успела подробно пересказать любопытной подруге занимательные события дня, и впечатленная Брок тепло поздравила мастера и Виолу, затем вновь умчалась работать.
– Что-то Милка задерживается, – вслух размышлял Юн.
– Они проценты какие-то обговаривают, – с лукавой усмешкой сообщила Виола. – Я мимо проходила, слышала. Ничего так, мирно, вроде бы. Кроме: «пискля мелкая» и «сама ты гусыня надутая», кажется, ничего экстремального.
Они улыбнулись и принялись обсуждать планы на ближайшее будущее.
Сколько времени прошло, сказать сложно, никто за ним не следил, однако, видимо, достаточно, потому что в таверне стало свободнее. Даже появились пустующие столы. Неужели к полуночи?
Наконец возвратилась Милана. С гордым видом уселась за стол.
– Все. Хочу есть! – заявила она так, словно ей что-то должны.
– А по ушам ты не хочешь? – строго спросил Юн. – Где столько времени проторчала? Мы, между прочим, тоже голодные, а без тебя ничего не заказывали.
Внутренне по достоинству оценив чувство коллективизма старших товарищей, Миланка почесала нос и виновато пролепетала:
– Простите, господин Юн, раньше никак не получалось. Мы с Миомока-сан обсуждали финансовые вопросы. Стратегические, между прочим.
Ох, как она это сказала! Виола понимающе повела тонкими бровями и кивнула мастеру. Конечно, Милана заметила насмешливый жест. И, конечно же, возмутилась.
– А вот не надо иронизировать. Дело действительно очень серьезное и касается нашего общего будущего. Вот так!
Старшие снисходительно улыбнулись.
– И что же такого фундаментального вы с Мамой Мио для нас приготовили? – миролюбиво поинтересовался господин Юн.
В ответ Мелкая развернулась снова к столу и буквально выпалила:
– Вот! Прежде чем потешаться, нужно было вспомнить, за какие стороны жизни мы отвечаем перед семьей. Финансы! Конечно, сегодня вы ржете. Это потому что сорвали неплохой куш. А завтра что будете делать? Может, напомнить, как это было еще вчера? Как считали каждый затертый медяк в дырявых карманах? Неужели не хочется избежать подобного в будущем?
Ого! Вот так постановка вопроса устами вчерашней бродяжки с настоящими дырками и не только в карманах. Лица Виолы и Юна стали серьезными. Однако!
– Допустим, – уже заинтересованно заговорил глава семьи. – И какие же у вас есть предложения по решению данной проблемы?
Взгляд Милки случайно заметил чрезмерное внимание к важному разговору со стороны лишних ушей за соседним столом. Мелкая склонилась ниже к столешнице и снизила голос.
– Есть предложения. Мы нашли способ уберечь нас от нищеты и внезапных финансовых потрясений. С вашей помощью найдем и способы стабильного заработка. А для начала – вот вам! Должен быть и будет создан неприкосновенный запас семьи. Так?
Юн в очередной раз переглянулся с эльфийкой. Идея ему явно понравилась.
– Согласен! – подхватил он. Приготовился слушать далее.
– Вот, – приободрилась Малая. – Мы решили, что с каждого нашего заработка будем откладывать половину на нужды семьи. Лишь вторую половину распределять между членами. Если вам покажется, что это слишком большой процент, уверяю, это не так. Жилье и питание – основные статьи ежедневных и неизбежных расходов для каждого, а для нас этой проблемы больше не существует. Миомока-сан сказала, что теперь она будет взимать только себестоимость содержания. Она так сказала, потому что сама стала частью семьи, и семья делится с ней прибылью со всех заработков, в которых ни Мама Мио, ни ее служащие не участвуют. И это правильно. Вопросы личных трат мы не обсуждали. Это дело каждого члена семьи. А процент отчислений, конечно же, напрямую зависит от суммы заработка. Это детали, легко доступные для коррекции. И дальше мы все подсчитали, братцы. Следите за мной: из второй половины еще половину держать в неприкосновенности на черный день, а с первой части оплачивать расходы, налоги и расширение.
Подробный расклад внутренней финансовой политики семьи очень понравился старшим наставникам, как и деловой подход юного казначея. Но кое-что все-таки настораживало. Конкретно – несказанная щедрость со стороны хозяйки таверны. Юн даже успел подумать, не Мелкая ли приложила старание к сему фактику.
– Ты хозяйке долю с призов отдала? – спросил он и подозрительно уставился на Милану.
Рыжехвостая опять обиделась, опять надулась и процедила:
– Конечно. Что я, совсем пухля какая? Только она ее не взяла.
– Как не взяла? – разом воскликнули Виола и Юн.
Ушастая объяснила.
– Ну, она взяла, но не все. Нам же на восьмерых со ста двадцати тысяч положено по пятнадцать каждому. Так ведь? Мастер, вы обещали всем равный процент, и все это слышали.
Утвердительный кивок головы Юна стал ответом на прозвучавший вопрос казначея.
– Ну, я и хотела отдать семьдесят пять, а хозяйка взяла только пятнадцать. Сказала, что остальное пойдет в счет фонда семьи.
– Да! – прогремел знакомый до боли голос. – Так я и сказала.
Миомока подошла ближе и села за стол рядом с Малой.
– А сейчас будем праздновать вашу победу. Передали мне мои лодыри, как героически вы сражались. В следующий раз сама с вами пойду.
Хозяйка с добродушной улыбкой потрепала мелкую по голове. Уж такого от нее Милана не ожидала. Вся раскраснелась и напряглась.
– И эта шмакодявка, говорят, хорошо отличилась. Молодец, ничего не скажу. Раз так, то поберегу твою задницу. Еще котел когтями поцарапаешь.
Вместо привычного возмущения Милана почему-то улыбнулась.
– А я вашу интимную репутацию поберегу.
И они рассмеялись. Да так дружно и весело, словно знали друг друга добрую сотню лет.
– А вы, бездельники, какого черта встали? – резко переменилась хозяйка, когда увидела рядом Лею и Брок.
– А как же мы? – обиженно насупились девушки. – Мы тоже хотим посмотреть фестиваль.
– До него еще дожить надо... – начала Мио, но Юн перебил ее.
– Посмотрите. Обещаю! – твердо сказал он. – Даже если мне самому придется перемыть все полы и посуду.