Страница 21 из 65
Глава 8. Вампиры и другая нечисть
К полудню небо прояснилось, и стало припекать. Махнув рукой на веснушки, я подставила лицо солнышку. Игривый ветер скользил по открытой шее, играл с лентами в волосах и поднимал полы юбок. Деревья в зелёных шапках словно намекали, что лето не за горами. Хотелось, как в детстве, сбежать с подружками в лес, за первыми травами да листочками. Собирать в низинах цветы, пить из ледяных родников и шлёпать босыми ногами по полю. Главное, чтобы нас не нашли мальчишки! Вот уж хуже зверей диких: прискачут аки басурмане, за косы подёргают, защекочут, защипают — только следи, чтоб корзинки не опрокинули!
Я тихо рассмеялась, вспомнив наши с подружками приключения. После долгой зимы лето всегда было праздником, с белыми ночами, кострами и посиделками. Днём я таскалась за материнской юбкой, обучаясь делу свахи, а по ночам гуляла до первых птиц. Смутное время мы пережили спокойно — говорят, благодаря чудотворной иконе Богини-Матери. В годы Смуты епископ Ладанский постоянно обходил город с иконой. Однажды на его плечо села ласточка — символ Богини-Матери, и епископ выдохнул, поверив в благополучный исход. Так или иначе, ни полонцы, ни язычники не добрались до Ладани, а с упырями и лихими людьми справились наши ополченцы.
Впрочем, беда настигла меня позже, когда в дверь постучался полонский гонец.. Но пожалуй, грешно мне роптать на судьбу. Мать с отцом живы и здоровы, работа имеется, подружки, пусть и характерные, но хорошие, а Бержен.. С Берженом как-нибудь разберёмся!
— Чего это наша сваха улыбается? — въедливо произнёс Ростислав, который шёл темнее тучи. Я растерянно посмотрела на молодца — что за думы тяжкие его одолели?..
Руд, в отличие от друга, не хмурился. Он вовсю крутил головой и принюхивался. Неужели след учуял особый или душегуба коварного?
— Какие душегубы, Лапка?! — хохотнул Руд, который щеголял в одной рубахе. — Время-то к обеду! С соседней улицы пирожками тянет, похлёбкой наваристой, квасом холодным! — он аж облизнулся.
— Ну знаешь, друже!.. — начал было злющий Ростислав, но оборотень его пребил:
— Знаю. Тебя впечатлили три девицы в беде. Но поверь, никуда они из терема не денутся, а поесть надо. Обедать у Соболева я не собираюсь и тебе не советую, а от постоялого двора за версту разит жиром и крысами. Так что нам нужна сердобольная крестьянка, которая угостит путников за разумную плату. Что скажете, милейшая? — он подмигнул женщине с лотком горячих пирожков. От сдобно-яблочного запаха я невольно сглотнула.
— Чего ж не угостить, коли просят, — усмехнулась та, — наши парни ко мне заходят, и для гостей место найдётся. Вон, ручки в рукомойнике сполосните и за стол садитесь — дочка сейчас всё принесёт!
Через калитку мы попали в уютный дворик с небольшим открытым навесом. Под навесом стоял длинный стол, за которым обедали мужики. К нашей удаче, их было немного, и мы удобно расположились с другой стороны. Тощая девица, дочь хозяйки, принесла нам похлёбку с картошкой, мясные пироги и по кружке кваса.
Я запоздало поняла, что не ела с вечера — и накинулась на еду вместе с молодцами. Даже Ростислав отошёл от своих переживаний. Про Руда и говорить нечего, оборотень есть оборотень.
Разомлев от сытного обеда и зноя, я смежила веки и.. чуть не упала на Руда. К счастью, он не стал возмущаться, а просто прижал меня к своему боку. Я покорно опустила голову на подставленное мужское плечо.
— Слушай, друже, — услышала я хмыканье Ростислава, — а зачем тебе всё-таки невеста? Ты ж вроде как определился! По крайней мере, раньше за тобой нежностей не водилось!
Доходило до меня долго. Руд определился с невестой?.. Скорее всего, ему понравилась одна из девиц чёрного терема. Я бы не осудила Руда даже за холопку Глашу — три барышни были чудо как прекрасны.
— Ты выбрал себе невесту? — я повернулась к оборотню. Тот, однако, не спешил признаваться, странно поглядывая меня.
— Ещё не решил, — наконец сдался Руд, — но ты будешь первой, кому я расскажу. Не переживай, сваха.
Рост насмешливо прищурился, но я предпочла не заметить его взгляд. Впрочем, после сытного обеда воин расслабился и перестал считать нас врагами.
— Чего думаешь про упырицу дурную? — Ростислав в упор посмотрел на Руда. Но оборотня больше занимал последний пирожок, который я умыкнула с тарелки. Честное слово, вздыхал как мальчишка, у которого отобрали деревянный меч, но.. героически молчал!
Пришлось отдать ему половинку.
— Мысли-то у меня имеются, — потянул Руд, расправляясь с пирожком, — да только факты нужны, а не мысли. То, чего нельзя оспорить, в чём мы уверены. Коли Лапка у нас в полонском языке разбирается, возьмём её слова за факт. Скажи, книга об упырях — это действительно сказки? Если отец Иоанны читал на полонском, то мог ли он ошибиться?
Я немного поразмышляла, но всё равно покачала головой.
— Сомневаюсь. Сказ написан народным словом, с поучениями, волшебными тварями и героями. Провести линию с имперскими сказками очень легко. Да, найдутся в книге и былички, но чтобы поверить в "упыриное проклятие".. Тем более, речь идёт о воине, который дошёл до Полонии, а не об обычном деревенском мужике.
— Он и был деревенский мужик, — фыркнул Ростислав.
— Был да сплыл, — не согласилась я, — во-первых, он дружил с твоим батюшкой, Ростислав, а такая дружба накладывает отпечаток. Во-вторых, это заметно по самой Иоанне. В-третьих, он отстроил дом с чёрной полонской крышей, похожий на дивный ларец, и читал книги! Вряд ли это книги, купленные Иоанной, ей такие траты не по карману. Значит, её отец читал на имперском и на полонском! Уж грамотного воина сказочками про упырей не накормишь!
— Чего это вообще за упыри? — вновь обратился ко мне Руд. — Ты называла их вампирами, кажется.
Ох, про вампиров мне вспоминать не хотелось.
— Ну по сути, полонские вампиры — те же язычники.. с оговорками. Одарённые силой, стремительные, гибкие, выносливые. Я бы посчитала их "улучшенными" людьми, людьми-хищниками. Нечеловеческая сила вампира проявляется только после чужой крови, но и без крови вампир опаснее обычного человека. У них имеются клыки-иглы, крепкие удлинённые когти и звериное зрение — словом, есть какая-то схожесть с упырями. Но упыри — мёртвые, неразумные, а вампиры вполне себе живые, просто особенные. Бывшая элита Полонии, старая шляхта.
— Ну, мы ж надрали задницу полонцам — получается, и вампирам тоже, — хохотнул Ростислав, однако я была вынуждена его разочаровать: