Страница 9 из 121
Глава 3
К подземелью мы прибыли на третий день после того, как я стал его владельцем.
Слово «владелец» всё ещё звучало непривычно. Оно предполагало наличие крыши над головой, забора, ключей и хотя бы какого-нибудь имущества, которое можно было бы предъявить соседям. У меня имелся только договор, старая карта и право распоряжаться объектом, расположенным в двух днях пути от ближайшей приличной дороги.
Рудек называл это наследством.
Я считал наследство тем, что достаётся человеку после смерти родственников. Здесь родственники отсутствовали, а сам объект, судя по всему, был вполне способен пережить любого из нас.
Всю последнюю милю дорога шла вверх, по каменистому склону. Лошади то и дело спотыкались, повозка скрипела, а снег, выпавший ночью, скрывал ямы и корни. Рудек ехал впереди и время от времени показывал направление рукой, хотя нужды в этом не было: дорога была настолько плохой, что ошибиться можно было только в одну сторону — в овраг.
Когда между деревьями показалась каменная арка, он остановил лошадь.
— Вот и приехали, — сказал он.
Я поднял голову.
Вход в подземелье находился в склоне холма и выглядел так, словно его строили люди, которые не особенно рассчитывали на возвращение домой. Над аркой сохранились остатки каменной надписи. От букв остались лишь глубокие борозды, покрытые мхом и инеем. В одном месте камень раскололся, и верхняя часть надписи провалилась внутрь стены.
Снизу можно было разобрать только:
ПОДЗЕМЕЛЬЕ ЧЁРНОГО КЛЫКА
Последнее слово выглядело особенно ненадёжно. Средняя буква отсутствовала, а две крайние держались на честном слове.
По обе стороны от входа возвышались деревянные сторожевые башни. Обе накренились к центру, будто устали стоять и решили поддержать друг друга. На левой висел колокол без языка. На правой болтался флаг — когда-то красный, теперь неопределённого серо-бурого цвета.
Перед воротами стояла будка.
Вернее, её половина.
Вторая половина находилась в канаве, среди репейника и старых костей. Внутри уцелевшей части виднелись стол, табурет и несколько табличек, прибитых к стене. Одна из них гласила:
ПОСЕТИТЕЛЯМ ВХОД ВОСПРЕЩЁН.
Ниже кто-то приписал:
РАБОТНИКАМ ТОЖЕ.
Ещё ниже тем же почерком:
ПОТОМУ ЧТО ДВЕРЬ ЗАКЛИНИЛО.
Рудек спрыгнул с лошади и принялся отпирать ворота.
— Они заперты? — спросил я.
— Иногда. Сейчас выясним.
Он долго возился с замком. Ключ вошёл не с первого раза, потом застрял, потом повернулся вместе с замочной скважиной. Рудек навалился плечом на створку.
Дерево жалобно застонало.
— Не ломай, — сказал я.
— Я не ломаю. Это часть процесса открывания.
— В армии за такое назначали ответственным за осадные работы.
— Потому что там не было хороших замков.
После третьей попытки створка распахнулась сама. Рудек едва не упал внутрь, а на нас вылетело облако пыли. Лошади захрапели и попятились.
Из глубины подземелья потянуло холодом, сыростью и чем-то сладковатым, напоминающим запах старых яблок, забытых в подвале.
Я оглядел вход.
— Здесь давно кто-нибудь убирал?
Рудек поправил плащ.
— Зависит от того, что именно ты называешь уборкой.
Я спешился и привязал лошадь к столбу. Столб тут же накренился, но выдержал.
— Где персонал?
— Внутри.
— Все?
— Те, кто ещё не ушёл.
Рудек посмотрел на вход.
— Фиска должен нас встретить.
— Кто такой Фиска?
— Гоблин.
— Работник?
— Бухгалтер.
— В подземелье есть бухгалтер?
— Теперь есть.
Рудек снова посмотрел на тёмный проход.
— Правда, иногда считает не то.
— Что именно?
— В основном свои деньги.
Мы вошли внутрь.
Первый зал был просторным, но производил впечатление тесного. Низкий потолок давил сверху, стены сходились к проходам, а балки казались слишком тонкими для камня, который они подпирали. На полу лежал слой песка, обломков и высохшей глины. Вдоль стен тянулись желоба для воды, заполненные листьями, костями и тем, что на первый взгляд можно было принять за куски старой кожи.
Впереди горели факелы.
Точнее, один факел горел, два тлели, а четвёртый лежал на полу и медленно поджигал солому.
Рудек наступил на солому сапогом.
— Здесь безопасно, — сказал он.
Я посмотрел на тлеющий факел.
— С чего ты это взял?
— Я ещё стою.
У входа нас встретил гоблин.
Он оказался ниже моего пояса, худым, зеленовато-серым и очень чистым для существа, живущего в таком месте. Его одежда состояла из коричневого жилета, рубашки с высоким воротником и коротких штанов. Жилет был расшит карманами, а из каждого кармана выглядывали перья, обрывки бумаг, куски верёвки и какие-то металлические приспособления.
На носу гоблина сидели круглые очки. Одно стекло было треснуто, другое отсутствовало, но это не мешало ему смотреть на нас с выражением человека, которому доставили заказ не того размера.
В руках он держал толстую книгу, перевязанную бечёвкой.
— Вы опоздали, — сказал он.
Голос у него оказался хриплым, но не неприятным. Просто создавалось впечатление, что гоблин постоянно спорит с дымовой трубой.
— На сколько? — спросил Рудек.
— На шесть дней, три часа и примерно двадцать минут. Я округлил в вашу пользу, потому что точное время прибытия предыдущего владельца установить не удалось.
Гоблин перевёл взгляд на меня.
— А это новый владелец?
— Новый управляющий, — ответил Рудек.
— По договору он владелец.
— По королевскому праву — управляющий.
— По долговым обязательствам — должник.
— Фиска, — предупредил Рудек.
Гоблин не обратил внимания.
Он открыл книгу, вытащил из-за уха короткий карандаш и начал листать страницы. Листы были разного цвета и размера. Некоторые были вырваны из тетрадей, другие, судя по печатям, предназначались для официальных документов. В середине книги торчал кусок упаковочной бумаги, а между страницами лежала сухая веточка.
— Господин Герхард Вольф, — произнёс гоблин. — Должность: управляющий подземелья Чёрного Клыка. Дата вступления в права: вчера, согласно печати нотариуса. Фактическое прибытие: сегодня. Условие договора: приступить к управлению в течение суток после передачи объекта.
Он поднял на меня глаза.
— Вы прибыли с опозданием на один час и сорок семь минут.