Страница 79 из 121
— Разумеется, есть, — отозвался тот.
— Озвучьте его сами.
Седрик посмотрел прямо на меня.
— До завершения первичного обследования нижнего уровня господин Герхард, как управляющий коммерческого объекта и лицо, потенциально вовлечённое в имущественный спор, не должен быть допущен к участию в экспедиции.
Я не сразу заговорил.
Иногда человеку требуется несколько секунд, чтобы решить: он сейчас рассмеётся, ударит собеседника или всё-таки попытается ответить словами.
— Простите, — произнёс я наконец очень вежливо, а потому особенно опасно. — Повторите. Мне кажется, я неправильно расслышал степень вашей наглости.
— Приказ короны, — сказал Седрик. — В интересах беспристрастности и сохранности объекта вы не допускаетесь к нижнему уровню на время работы исследовательской группы.
— Это моё подземелье.
— Это объект с действующими древними печатями и признаками военной угрозы.
— Это мой объект с действующими древними печатями и военной угрозой.
— Уже не совсем, — заметил один из инженеров. — Не в юридическом смысле.
— Ещё одно слово в таком тоне, — тихо сказал Бранн, — и тебе придётся исследовать собственные зубы по отдельности.
Охранники компании сразу чуть сместились.
Слаженно. Без суеты. Руки — ближе к оружию. Полшага — вперёд.
Мара увидела это и тоже подобралась, как пружина.
Йорген, стоявший до сих пор у стены, медленно выпрямился. В его неподвижности было нечто настолько тяжёлое, что даже один из наёмников невольно перевёл взгляд на него дольше, чем следовало.
Мельх резко произнёс:
— Никто не вынимает оружие во дворе зарегистрированного объекта. Пока я здесь — никто.
Это подействовало. Не потому, что его боялись сильнее, чем стали. А потому, что сейчас всем было выгодно сохранить видимость законности.
Я посмотрел на Седрика.
— Значит, вы решили сделать это красиво.
— Я решил сделать это так, чтобы потом ни у кого не возникло сомнений в правомерности действий компании.
— И чтобы я не успел вмешаться.
— Если вы настаиваете на эмоциональной формулировке — да.
— А если я просто закрою перед вами все внутренние проходы?
— Тогда, — ответил он без малейшего раздражения, — вы будете признаны стороной, препятствующей исполнению королевского распоряжения. После этого объект могут изъять под внешнее управление уже не временно, а полностью.
Я почувствовал, как у меня внутри всё холодеет.
Не от страха. От бессилия.
Это был тот редкий и особенно мерзкий случай, когда противник бил не по стенам и не по людям, а по самой структуре выбора. Любое прямое сопротивление делало меня виноватым. Любая попытка отстоять своё — удобным поводом лишить меня вообще всего.
Мара шагнула ко мне ближе и сказала сквозь зубы:
— Только прикажи.
— Нет, — ответил я так же тихо.
— Герхард.
— Нет.
— Они лезут к нашей двери.
— Я вижу.
— И ты их пустишь?
Я повернулся к ней.
Мне не хотелось, чтобы мой голос звучал так устало. Но, видимо, усталость всё-таки была сильнее гнева.
— Если я не пущу их сейчас, завтра сюда придут уже не восемь человек компании, а двадцать гвардейцев короны с описью имущества и правом выставить нас всех на улицу. И тогда мы не просто потеряем нижний уровень, Мара. Мы потеряем всё сразу.
Она долго смотрела на меня, и в её глазах я видел ту же злость, что была во мне, только выраженную честнее.
— Ненавижу, когда ты прав именно в таких вещах, — прошептала она.
— Я тоже.
Седрик, разумеется, дал нам достаточно времени на эту паузу, но не слишком много. Он был человеком, который прекрасно чувствует, когда противник уже понял неизбежность, и не тратит силы на лишний нажим.
— Мы начнём немедленно, — сказал он.
— Я хочу знать состав вашей группы поимённо, — сказал я.
— Разумно.
— Я хочу копию маршрута и отчёт о каждой вскрытой секции.
— После завершения первичного обследования.
— Немедленно.
Он чуть улыбнулся.
— Вы всё ещё не привыкли к новому положению дел.
— А вы всё ещё ходите по грани, за которой вас можно считать не представителем компании, а просто очень воспитанным мародёром.
— Возможно. Но, как видите, закон пока на моей стороне.
Это было самое неприятное из всего сказанного.
Потому что он не хвастался.
Он констатировал.