Страница 35 из 121
Глава 11
Когда тебе сообщают, что к подземелью идут герои, есть два правильных чувства.
Первое — надежда.
Второе — ужас.
Надежда вполне понятна: герои приносят деньги, слухи, репутацию и, если дела пойдут особенно удачно, основание считать, что всё это хозяйство ещё не окончательно превратилось в дорогостоящую форму самообмана. Ужас тоже объясним: герои имеют отвратительную привычку считать любое препятствие приглашением, любую надпись — вызовом, а любую технику безопасности — попыткой испортить им легенду.
Особенно если это первые герои после многих лет запустения.
Мы получили сообщение от крыс ближе к полудню. Я велел всем занять места так, будто подземелье всегда и существовало ради приличного приёма посетителей, а не жило последние недели между ремонтом, долгами и бытовыми катастрофами.
Бранн встал у входа как начальник охраны, хотя выглядел скорее как начальник последнего предупреждения. Мара проверила коридор первого маршрута, оттащила в сторону лишние ведра, тряпки и один ящик, о который человек с приключенческим настроем немедленно бы споткнулся. Добр и Сив ещё раз осмотрели первую исправленную ловушку и отключили всё, что не обещало вести себя предсказуемо. Фиска приготовил книгу для регистрации посетителей, квитанции и тот особый взгляд, каким бухгалтер встречает людей, способных превратить теорию дохода в практику убытков.
Кранк улёгся в сокровищнице на кучке своих девятнадцати медяков и двух новых блестящих пуговиц, добытых где-то в недрах склада, и заявил, что к официальному приёму готов настолько, насколько вообще можно быть готовым к общению с теми, кто придёт оценивать дракона по размеру кучи.
Йоргену я отдельно велел не появляться из темноты внезапно.
— Тогда в чём смысл моей службы? — спросил он.
— В том, чтобы посетители испугались в нужном месте, а не умерли ещё у поворота.
— Это сужает творческий диапазон.
— Потерпи.
Когда герои наконец появились у бокового прохода, первым моим чувством стало облегчение.
Их было трое, а не четверо, как сперва передали крысы. Позже выяснилось, что четвёртым шёл мул с поклажей, которого крысиная разведка с некоторым профессиональным презрением учла как часть группы. Это даже улучшило моё настроение: мулы обычно доставляют меньше жалоб, чем люди.
Вторым чувством стало раздражение.
Они ещё не успели войти, а уже были именно такими, какими герои чаще всего и бывают, если у них есть меч, самоуверенность и недостаток опыта, не признаваемый ими как недостаток.
Первым шёл мечник.
Высокий, широкоплечий, с ухоженной щетиной, хорошим плащом, латными наплечниками и лицом человека, который давно привык красиво стоять в дверях и ждать, пока мир оценит композицию. Меч у него был действительно неплохой — дорогой, с хорошим балансом, не из тех вещей, что случайно достаются без усилий. Это мне не понравилось сразу: люди с хорошими мечами и плохой осторожностью особенно опасны для окружающей инфраструктуры.
Следом двигался лучник.
Сухой, тёмноволосый, в потёртой куртке, с длинным луком за спиной и лицом, которое не то чтобы выражало молчание — оно им пользовалось. Он осматривался спокойно, внимательно и, в отличие от товарища, не старался нравиться пространству. Таких людей я уважал больше, но именно от них обычно и ожидаешь неприятных точных выводов.
Третьим был маг.
Молодой, худой, в синем дорожном плаще, уже перепачканном по подолу, с посохом, книгой на ремне и тем выражением лица, которое бывает у учеников, ещё не решивших, считают ли они себя гениями или жертвами плохого образования. Волосы у него были собраны кое-как, пояс перекошен, а сапоги сразу показывали, что человек больше привык ходить по библиотекам, чем по мокрым тропам. Что хуже всего — он выглядел очень уверенным.
Из всех разновидностей магов это одна из самых тревожных.
Мечник остановился у верёвочного ограждения и таблички о ремонте, окинул взглядом заваленный главный вход, боковой проход, Бранна, меня и наконец спросил:
— Это и есть «Чёрный Клык»?
— Он самый, — сказал я.
— Выглядит не слишком внушительно.
— У нас честная внешняя реклама.
Лучник чуть заметно усмехнулся.
Маг поднял голову, посмотрел на арку, на трещины, на подпорки и сказал:
— Я чувствую древнюю структуру.
— Это обвал, — уточнил я.
— Да, но с историей.
Мечник уже шагнул ближе.
— Мы слышали, здесь снова принимают посетителей.
— Ограниченно.
— Нам нужны настоящие испытания, — сказал он с той бодрой решительностью, с какой люди обычно заказывают блюдо, не представляя, как оно готовится.
— Это у нас имеется, — ответил я. — Но в пределах первого маршрута и при соблюдении правил прохода.
— Правил? — он посмотрел на меня почти оскорблённо. — Мы герои.
— Именно поэтому я и говорю о правилах.
Фиска кашлянул и открыл книгу.
— Для начала потребуется регистрация группы, — сообщил он.
Мечник вздохнул так, словно сама идея записывать своё имя уже была мелким, но унизительным препятствием на пути к славе.
— Рудрик Вейн, — сказал он. — Меч.
— Это не фамилия по ремеслу, я надеюсь? — уточнил Фиска.
— Это кратко.
— В документах краткость часто вредит взысканию, — пробормотал гоблин, но записал.
Лучник назвал себя Элмаром. Без уточнений. Без жестов. Без попытки понравиться бумаге.
Маг заявил:
— Корвин Даллен, адепт третьего круга, специалист по руническим структурам и теории запечатанных пространств.
Я посмотрел на него с новым интересом.
— По руническим структурам?
— Именно.
Это тоже мне не понравилось. Люди, уверенные в своём знании рун, особенно часто лезут к тому, что лучше оставлять в покое.
Когда регистрация была закончена, Фиска объявил условия прохода, ограничения маршрута, отказ от претензий по незначительным травмам и порядок распределения трофеев. На пункте про «отказ от претензий в случае игнорирования прямых указаний персонала» Рудрик скривился.
— У вас всегда столько бумаг? — спросил он.
— Сейчас меньше обычного, — ответил Фиска. — Мы экономим чернила.
Я взял на себя проведение группы.