Страница 14 из 121
Я решил выяснить это позже. В первую очередь нужно было собрать тех, кто хотя бы находился в пределах подземелья и ещё мог самостоятельно прийти на собрание.
Место для него выбрали в бывшем тренировочном зале.
Когда-то здесь, судя по сохранившимся следам, готовили героев к прохождению подземелья. На стенах висели истлевшие мишени, в полу остались выемки от стоек, а в дальнем углу стоял деревянный манекен. У манекена не было головы, обе руки заменяли обломки лопат, а на груди красовалась надпись: «Не бейте по лицу».
Кто-то всё-таки бил.
Потолок в зале поддерживали четыре каменные колонны. На каждой были вырезаны изображения страшных существ. Одна колонна изображала многорукое чудовище, вторая — змею с человеческим лицом, третья — череп, объятый пламенем. На четвёртой художник, видимо, устал и изобразил обычную жабу.
Жаба выглядела самой угрожающей.
— Почему собрание здесь? — спросил Бранн, когда я объяснил своё решение.
Орк стоял у входа, скрестив руки на груди. В одной руке он держал молот, в другой — кусок жареного мяса, который выглядел старше некоторых работников.
— Потому что это самое просторное помещение.
— Здесь обваливается потолок.
— Не весь.
Бранн поднял голову и внимательно посмотрел на одну из балок.
— Пока.
— Именно поэтому мы будем говорить коротко и без лишних движений.
— Тогда это будет хорошее собрание.
Он откусил мясо.
Бранн был тем орком, которого я видел накануне в мастерской. Высокий, тяжёлый, с широким плоским носом и густыми чёрными волосами, собранными на затылке в короткий хвост. Левое ухо пересекал шрам, на правом висел медный обруч. На фартуке виднелись следы масла, сажи и чего-то фиолетового, что я предпочёл не трогать.
Внешне он напоминал кузнечный молот, которому придали человеческую форму и научили ходить. При ближайшем рассмотрении выяснилось, что молот обладал более богатым выражением лица.
— Кто отвечает за явку? — спросил я.
— Фиска, — сказал Бранн.
— Почему ты опоздал?
— Не опоздал. Пришёл вовремя.
— Собрание через десять минут.
— А сейчас?
— Без пяти.
— Значит, я пришёл раньше.
Он снова откусил мясо.
Я решил не спорить. В армии мне приходилось сталкиваться с людьми, которые могли доказать любую глупость, если дать им достаточно времени и бумаги. У Бранна не было ни времени, ни бумаги, зато имелся молот.
— Фиска, где остальные?
— Я разослал уведомления.
— Когда?
— Вчера вечером.
— Всем?
— Тем, чьи адреса сохранились.
— А у остальных?
— У двоих нет адресов. Один живёт в вентиляции. Один не умеет читать. Трое не признали уведомление официальным.
— Почему?
— В нём не было печати.
— Ты поставил печать?
— Я поставил отпечаток пальца.
— Почему?
— Печать принадлежит прежнему владельцу.
— И где она?
— В архиве.
— Где архив?
Фиска и Бранн одновременно посмотрели в сторону лестницы, ведущей на нижние уровни.
Мне стало ясно, что в этом подземелье любой вопрос рано или поздно приводит к архиву, а архив, в свою очередь, ведёт к чему-то, что лучше не тревожить.
— Хорошо, — сказал я. — Начнём с тех, кто пришёл.
Скелет Йорген уже стоял у дальней стены.
Я заметил его не сразу. Он был неподвижен, почти сливался с тренировочным манекеном, если не считать того, что манекен не держал под мышкой собственный череп.
Череп Йоргена лежал у него под левой рукой, словно старый шлем. Правой он придерживал ржавый щит. На доспехах сохранились остатки герба — белая полоса на тёмном металле.
— Вы тоже сотрудник? — спросил я.
— Смотря что вы имеете в виду, — ответил Йорген.
Голос его раздавался глухо и с лёгким скрежетом. Не потому, что скелет был болен. Просто у него отсутствовали голосовые связки, а жаловаться на качество речи он начал, по словам Фиски, ещё при прежнем управляющем.
— Память была в голове.
Он слегка приподнял череп.
— А голова долго хранилась отдельно.
— Где?
— В кладовой.
— Жалоба ещё не рассмотрена.
— Мы вернёмся к этому вопросу.
Йорген повернул череп в мою сторону.
— Это значит, что вы отказываетесь?
— Это значит, что сегодня мы обсуждаем организацию работы.
В его пустых глазницах не было выражения, однако я почему-то понял, что скелет смотрит на меня с осторожностью. Если бы он был живым человеком, это выражение называлось бы «ожидание очередного обмана».
— Сколько лет вы служите в подземелье? — спросил я.
Йорген подумал.
— Сто сорок два года, три месяца и девять дней.
— Вы всё это время были на службе?
— Не всё время. Около двадцати лет я лежал в ящике.
В зал вошли гоблины.
Их было пятеро. Все разного роста, возраста и степени настороженности. Первый нёс деревянный ящик с инструментами. Второй — кружку и книгу, которую не собирался выпускать из рук. Третий надел поверх одежды старый кожаный нагрудник и выглядел так, словно готовился не к собранию, а к обыску. Четвёртая была совсем маленькой, с торчащими ушами и зелёной лентой на голове. Пятый шёл последним и всё время оглядывался, будто опасался, что за ним следуют неприятности.