Страница 105 из 121
На этот раз он повернулся ко мне полностью.
— Потому что не помнил, Герхард. Не по-настоящему. Печать держала не только его. Она держала и нас. Тех, кто выжил, но должен был стать её продолжением. Наши воспоминания были частью замка. Наше незнание — тоже.
— И всё же ты вспоминаешь, — жёстко сказала Лира. — Значит, печать распадается быстрее, чем я считала.
— Да, — тихо ответил Йорген. — И потому самое худшее ещё впереди.
Я почувствовал, как внутри меня снова поднимается раздражение — не на него даже, а на саму форму этого разговора, где каждый ответ открывает только более глубокую дыру.
— Я жду ту часть, которая хуже, — сказал я. — Потому что, если это всё ещё разогрев, я хочу хотя бы знать, ради чего меня морально готовят.
Йорген замер.
А потом произнёс:
— Я предал своих товарищей.
Эти слова упали между нами не как признание — как обвал.
Мара выпрямилась так резко, что нож на её поясе звякнул о пряжку.
— Что?
Йорген не отвёл взгляда.
— Когда печать уже почти замкнулась, стало ясно, что она не удержит его навсегда, если весь ключ останется в одном месте. Магическая часть была разбита на три слоя. Символический — запечатан в знаках. Материальный — в арматуре саркофага. А третий... — Он запнулся, и голос его стал ещё ниже. — Третий требовал живого носителя. Того, кто выйдет наружу, унесёт часть замыкающего узла и будет хранить её до тех пор, пока не придёт время окончательной переплавки контура.
Лира закрыла глаза.
— О нет.
— Да, — сказал Йорген. — Я вызвался. Или мне позволили думать, что вызвался. Тогда это казалось долгом. Не славным, не чистым, просто необходимым. Один должен был выйти. Один должен был помнить достаточно, чтобы, если внешние линии рухнут, ключ можно было вернуть и заново закрыть разлом.
— Но ты не вернул, — сказал я, уже зная ответ.
— Нет.
— Почему?
Вот тут он впервые опустил голову.
И в этом движении было столько подлинного, почти живого стыда, что злиться на него стало мучительно трудно.
— Потому что я испугался, — сказал он. — Не смерти. К тому времени мы все уже были слишком близко к ней, чтобы бояться её всерьёз. Я испугался другого: что если печать действительно ослабнет, а ключ будет при мне, меня отправят назад. Снова вниз. Снова к двери. Снова к нему. И я... — Он сжал пальцы так сильно, что руны на костях вспыхнули ярче. — Я спрятал часть ключа в собственных костях. Так глубоко, чтобы её не нашли ни живые, ни мёртвые. А потом солгал.