Страница 9 из 27
Тот самый здоровяк-вышибала вырос на ее пути, преграждая дорогу. Собственная инерция подвела Чиату. Вместо точного удара ей пришлось отбить его дубину в сторону и пронзить его насквозь. Ее рука онемела, а меч застрял в его теле, отняв драгоценные секунды. Вдруг из ниоткуда возникла Анжела, сбив Чиату с ног. Они тяжело рухнули на пол, и меч Чиаты со звоном отлетел в сторону. Предательница оказалась сверху, но Чиата мгновенно исправила положение: переплетя их ноги, она перекатилась и оседлала Анжелу. Чиата врезала ей по челюсти с такой силой, что у той закатились глаза и вывалился язык.
Хватающие руки впились в плечи, руки и волосы. Чиата с трудом поднялась на ноги, едва увернувшись от ножа, нацеленного в бок. Она перехватила запястье нападавшего, выбила нож на пол и впечатала локоть ему в нос. Взмах дубины пролетел мимо ее головы, скользнул по плечу и угодил кому-то другому по руке. Она пригнулась, полезла в карман за годгласом и с ужасом наблюдала, как ее лучший кусок форджгласа тут же выбили из пальцев. Издав крик ярости, она нанесла удар в чье-то горло.
Кулаки и колени осыпали ее градом ударов. С ее костяшек капала кровь. Все попытки вернуть меч или прорваться к двери оказались тщетными. Напор тел в таком тесном пространстве был слишком силен. Медленно, но верно Чиату снова повалили на пол. Люди навалились на ее руки и ноги. В конце концов изнеможение взяло верх над способностью извиваться и сопротивляться.
«Ладно, ладно!» — прорезал толпу чей-то голос. «А ну, разойдись! Дайте мне пройти!» Лицо матриарха появилось над Чиатой, свирепо взирая на нее сверху вниз. «Проклятое стекло, — выдохнула она, — она все еще жива!»
«Она сломала мне нос!» — завопил кто-то.
«Забудь про свой нос, она убила Брелли и Торнина!»
«Моя рука! Моя чертова рука!»
«Заткнитесь вы все!» — перекрикивая толпу, гаркнула Вави. Она обнажила меч Багровой Лилии и прикоснулась лезвием к щеке Чиаты. «Ты проделала весь этот путь на юг ради одного несчастного меча, да? Он так много для тебя значит?» Она рассмеялась. «Вы, северяне. Проклятые сентиментальные дураки. Похоже, в этом мы с тобой похожи. Ладно. Последний шанс. Забудь про меч. Иди работать на меня».
Чиата тяжело дышала, прикидывая, сколько у нее осталось сил, и лихорадочно размышляя, сможет ли она вырвать меч из рук Вави до того, как кто-нибудь другой нападет со спины. Нет. Нет, вряд ли у нее выйдет. Вместо этого она собралась с силами и выразила все свое презрение, плюнув Вави прямо в грудь.
Лицо матриарха исказилось от недовольства. «Буду считать это отказом. Ладно, чертова дура. Принесите мне веревку!» — гаркнула она. «Устроим старое доброе повешение!»
Чиата успела разбить еще пару носов, пока ее волокли на улицу и связывали руки за спиной. Вокруг начала собираться толпа. Сквозь гул она смутно слышала, как кто-то с балканийским акцентом спорил с Вави. О чем — она не могла понять. Веревку перекинули через водосточную трубу близлежащей всеобщей часовни, петля обхватила шею. Ее шляпа давно исчезла. У нее отобрали жилет и сапоги, а карманы опустошили. У Чиаты не осталось сил сопротивляться, но она отказывалась поддаваться отчаянию. Деми нигде не было видно. Она надеялась, что ему удалось сбежать. На ум пришли слова селизийской молитвы умирающих:
С мечом и сидром жизнь я славно прожила,
За бедных и смиренных заступалась.
Я Селиз отдаю себя теперь,
Пусть судит подвиги мои
И за ошибки ниспошлет прощение.
«Тяни!» — крикнул кто-то, и веревка натянулась. Ноги Чиаты оторвались от земли, крик задушило веревкой. Глаза вылезли из орбит, губы хлопали по воздуху впустую. Она подняла взгляд к небу, надеясь в последний раз увидеть солнце.
Вместо этого ее затуманенный взор наткнулся на лицо. Оно смотрело на нее из окна дома напротив — изнуренное, грязное и полное печали. Деми. Это был Деми, и он отчаянно жестикулировал ей. Их глаза встретились. Его губы беззвучно зашевелились. Он... он пытался что-то ей сказать.
Беги.
Чиата чувствовала, как сознание начинает ее покидать. Какая странная просьба — советовать бежать в такой момент, когда ее ноги болтаются над пустотой. Она закрутилась на конце веревки, потеряв Деми из виду на несколько мгновений. Когда она повернулась обратно, то увидела, что его челюсть сжата, словно он собирается сделать что-то очень болезненное. Подожди, хотела сказать она. Спасайся сам.
В следующее мгновение все стекла по обе стороны улицы взорвались.
На толпу обрушился стеклянный дождь, вызвав панику: люди бросились врассыпную в поисках укрытия. Осколок стекла взлетел вверх, словно по собственной воле, и перерезал веревку. Чиата приземлилась на ноги, покачнулась, и замерла в изумлении, увидев, как битое стекло на булыжниках расступается, освобождая ей путь для побега. Тяжело дыша и выкрикивая проклятия, она впервые в жизни бросилась наутек с поля боя.