Страница 94 из 103
Он закрывает мою дверцу и обходит машину к водительскому сиденью. Заводит двигатель. И хотя на лобовом стекле две пулевые пробоины, а по всему кузову их десятки, он трогается с места и направляет машину на дорогу.
— К твоему дому, — говорю я, глядя в окно. — Не знаю, дома ли мои сёстры, но если да, я не хочу отвечать на их вопросы. Им не нужно знать об этом.
Лаки протягивает руку через консоль и берёт меня за ладонь. У него нет братьев и сестёр, так что он не понимает бремени старшего ребёнка — вечной обязанности защищать младших. Но хотя бы посочувствовать он может.
Когда мы паркуемся, я чувствую себя зомби. Мы поднимаемся на лифте в пентхаус, а я даже не помню, как иду через эту роскошную квартиру. Всё, о чём я могу думать, — чистая вода, чистая вода.
Как только закрываю дверь ванной, наконец-то выдыхаю.
Щелчок замка — словно вздох облегчения. Хотя ничего ужасного не случилось, с той самой минуты, как я очнулась, события навалились лавиной: семья Лаки, правда.. Теперь у меня наконец есть несколько минут для себя.
Какое-то время я просто стою, уперевшись ладонями в столешницу, и смотрю на своё отражение. На запястье всё ещё повязка из больницы. Под глазами синяки, белки красные. Губы сухие, потрескавшиеся — след яда Феникса. Я выгляжу как женщина, пережившая нечто нечестивое, и выжившая назло всему.
Я стягиваю с себя одежду, будто сбрасываю старую кожу. Рубашку. Штаны. Даже лифчик и трусы кажутся такими, будто я носила их месяц без перерыва. Всё это летит прямиком в мусорное ведро.
Наконец я захожу под горячую воду.
Первый поток тепла заставляет обжигает кожу. Второй ощущается как искупление. На третьем я запрокидываю голову.
Желудок всё ещё сводит. Яд — или что он там заставил меня выпить — оставил след. Врачи сказали, что организм его выводит, но я всё ещё чувствую жжение под рёбрами. Словно он пытался что-то во мне посеять.
Думаю, так и было, когда он добавил свою чёртову кровь в блендер.
Я прижимаю ладони к плитке, позволяю воде стекать по плечам и закрываю глаза.
В голове звучит голос Лаки из больницы: «Ты должна покончить с ним».Он повторяется снова и снова. Это не жестокость, и не месть. Просто правда.
Я так и сделаю. Дыхания Феникса сочтены.
Трижды мою голову, скребусь так, будто могу стереть воспоминание о его руке, прижимающей меня к полу. Тру кожу, пока голова и тело не начинают гореть. Пока не перестаю отличать чистоту от боли. Пока не остаюсь только я — обнажённая, чистая, живая.
Когда наконец выключаю воду, я чувствую, что готова.
Одеваюсь молча, мысленно прокручивая свой ритуал расплаты. Движения автоматические, надеваю чёрные джинсы, чёрный топ. Расчёсываю волосы, даю им высохнуть. Макияжем не заморачиваюсь. Сегодня всё должно быть настоящим и неприкрытым — таким Феникс меня и увидит.
Надеваю кольца — каждое как маленький оберег: серебро для защиты, обсидиан для устойчивости, гематит для силы.
Когда я снова смотрю в зеркало, её уже нет — той девушки, что чуть не погибла в пустыне. Осталась ведьма, которая пришла взыскать долг.
Выйдя из спальни, я вижу Лаки, он ждёт на кухне.
— Я готова, — просто говорю я.
Он кивает, набирает номер и подносит телефон к уху. Лаки диктует собеседнику адрес моего магазина и просит быть там через пять минут.
Поездка проходит в тишине, лишь тихо гудит двигатель да изредка поскрипывает кожа, когда Лаки крепче сжимает руль. Мы не обмениваемся ни словом. Мысленная подготовка перед тем, как убить кого-то, — дело серьёзное, и Лаки, очевидно, идеально мне подходит, потому что он это понимает.
Лаки паркуется у обочины прямо перед магазином. Я не знаю, как потом буду перевозить тело, но почему-то понимаю, что сейчас об этом можно не беспокоиться.
Лаки глушит двигатель.
— Ты готова?
Коротко киваю.
— Ещё как.
Внутри пахнет сандаловым деревом и дымом. В передней комнате — приглушённый свет, тепло, ощущение безопасности. Задняя комната, где происходит настоящая работа, слабо светится от пламени свечей. Похоже, Торвики умеют создать нужную атмосферу. И действуют быстро.
Потому что он здесь.
Феникс привязан к стулу. Андерс и Хенрик стоят по обе стороны от него, скрестив руки. Феникс впервые в жизни молчит. Когда мы входим, Лаки хлопает отца по плечу:
— Дальше мы сами, — говорит он. — Спасибо, что с ним разобрались. Подождёте снаружи, в машине, пока всё не закончится?
— Конечно, — отвечает Андерс, бросая на Феникса убийственный взгляд. Тот избегает смотреть ему в глаза. — Крикните, если понадобится подмога.
— В этом не будет нужды, — говорю я. Меня охватывает знакомое чувство: предвкушение, смешанное со спокойствием. Я делала это много раз. Знаю, что делать. Знаю, как заставить его кричать, как выбить из него признание. Всё, что было до этого, — самая трудная часть. А сейчас — награда.
Андерс и Хенрик кивают и выходят через заднюю дверь, плотно её закрывая. Теперь нас трое.
Я обхожу стол и наконец разглядываю Феникса.
Он в ужасном состоянии. Выглядит так, будто вышел на ринг ММА неподготовленным и не в форме. На губе запеклась кровь. Нос явно сломан, вокруг глаз — глубокие синяки. Всё тело в гематомах — целая радуга синих, жёлтых и зелёных оттенков.
Феникс встречается со мной взглядом, но впервые за всё время ему нечего сказать. И в этот раз что-то изменилось в том, как он смотрит на меня. Раньше он всегда меня недооценивал. Никогда не воспринимал всерьёз. Никогда не уважал, кто я есть.
Но сегодня всё иначе. И дело не только в том, что Лаки хорошенько его отделал или что Торвики силой заставили его подчиниться. Теперь он знает обо мне то, чего не знал раньше.
Я много раз пыталась добраться до него и терпела неудачу. Я чуть не погибла.
Но не прекратила.
Он этого не учёл. Думал, что сможет меня сломить, что я сдамся и отступлю. Именно так он годами пользовался уязвимостью многих женщин.
Но я не сдалась.
И вот мы здесь — наконец-то он сидит за моим таро-столиком.
— Настало время узнать, что судьбы скажут о тебе, — говорю я, беря колоду Таро и усаживаясь напротив Феникса. — Посмотрим, есть ли какие-нибудь сюрпризы?
Феникс по-прежнему не произносит ни слова. Он просто смотрит на меня с ненавистью и обречённостью.
Я тасую карты. Одна за другой они выпадают из колоды. Когда я вытягиваю все три, переворачиваю их вверх.