Страница 79 из 103
Всего несколько минут спустя мы паркуемся в гараже под его зданием. Мы с Лаки берём по сумке и тащим наверх. Я даже не задумываюсь о том, что делаю, когда начинаю раскладывать вещи. Жестянка с чаем отправляется на кухню, одеяло летит в спальню. Я зажигаю палочку благовоний и ставлю её в держатель на столешнице. Это не нарочно — чёрт, я даже не осознаю, что делаю. Просто это ощущается.. естественно. Будто я заполняю трещины, которых Лаки даже не замечал.
Лаки всё это время наблюдает за мной, делая вид, что занят сортировкой почты. Но я ловлю его взгляд. Он нервничает.
Слишком переполненная неуёмной энергией, я поворачиваюсь к клетке кролика. Шляпка тут же оживляется. Я беру её на руки, прижимаю к груди. Она мягкая и тёплая, её подрагивающий носик щекочет мне подбородок.
— Привет, Шляпка. Ты скучала по мне? Или просто надеешься, что я принесла вкусняшки?
Лаки тут же роняет счёт в руке и подходит ко мне так, будто я держу в руках Святой Грааль. Он гладит её уши с нелепой почтительностью.
— Она скучала. Видишь? Она улыбается.
Я приподнимаю бровь:
— Лаки, это крольчиха. Она не умеет улыбаться. Она просто подрагивает.
Он игнорирует меня, наклоняется ближе.
— Нет, это улыбка. Это любовь. Правда, Шляпка? Кто папина красивая девочка?
Я перевожу взгляд с него на кролика, и на секунду трудно сказать, кто из них выглядит более влюблённым. А моё сердце снова проделывает эту глупую, предательскую штуку — болит, разрастается втрое, будто пытается меня убить.
Потому что вот он — человек, который убирает места преступлений так, что становится худшим кошмаром для криминалистов, который возвёл стены выше небоскрёбов Стрипа.. и его обезоруживает крольчиха по имени Шляпка.
И, чёрт возьми, за это я люблю его ещё сильнее.
— Думаю, пора окончательно утвердить наш план, — говорит Лаки, целуя пушистый маленький лоб Шляпки. Я киваю в знак согласия, передаю ему кролика, и мы направляемся к обеденному столу.
— Не завтра вечером, а послезавтра, — говорит Лаки, пока я открываю ноутбук и сразу захожу в спутниковые снимки участка Феникса. — Это даст нам немного времени убедиться, что всё продумано как надо. Но ждать дольше, думаю, нельзя. Не после того, что случилось прошлой ночью.
— Либо он, либо мы, — соглашаюсь я. — Всё зашло слишком далеко. Мы должны сделать первый ход.
Прорабатываем всё до мелочей. Мы припаркуемся в трёх кварталах оттуда. Подойдём к гаражной двери, там нет камер. Лаки умеет вскрывать замки. Конечно. Так что он проведёт нас внутрь. Найдём Феникса в его доме. Вырубим его. Вдвоём затащим его в грузовик, быстро доедем до салона, а потом я заколю его ножом. Задушу его. Завернём тело. Уберём следы на месте преступления. Отвезём его к озеру Мид.
Готово.
Каждые несколько минут Лаки бросает на меня взгляд с этой дикой лёгкой ухмылкой — будто он не может поверить, что мы сидим здесь и планируем убийство, и при этом он никогда не был счастливее.
И, может быть, именно это должно было бы отправить меня прямиком на терапию. Потому что я тоже счастлива.
— Послезавтра, — говорит Лаки, почёсывая Шляпку за ухом. Его голос звучит решительно, мрачно. — Феникс умрёт.
Наконец-то.