Страница 71 из 103
ГЛАВА 16
Лаки
Возле «Таро Вейл» пахнет благовониями, лавандовой пылью и едва уловимым оттенком отбеливателя. Неоновая вывеска «ОТКРЫТО» сейчас тёмная. Но внутри всё ещё горит свет, и через окно я вижу Уиллоу. Она сидит за своим столом с открытым ноутбуком, сбросив ботинки, волосы свободно спадают на плечи — и, клянусь, если Бог существует, он поместил Уиллоу на эту землю только для того, чтобы свести меня с ума.
Я вхожу, колокольчик над головой звенит, и всё в мире вдруг становится на свои места, когда она поднимает на меня взгляд и улыбается.
— Иди сюда, — зовёт она, маня меня к себе. — Посмотри, что я сделала.
И тут она выкладывает всё.
Уиллоу рассказывает мне про парковку, про то, как чуть не схватила его прямо там. Моя девочка чуть не повторила подвиги Декстера с пакетом из Аптеки. И часть меня хотела закричать на неё за такую безрассудность. Другая же часть мечтала схватить её за лицо и зацеловать до беспамятства — чёрт возьми, кто так делает? Кто смотрит монстру в глаза и говорит: «Не сегодня»?
Уиллоу. Моя Уиллоу — вот кто.
А сейчас? Сейчас на её экране мигает маленькая зелёная точка, которая показывает точное местоположение на карте. Согласно истории перемещений, сегодня Феникс поехал сюда сразу после спортзала и остаётся там до сих пор. Это неудивительно, большую часть времени Феникса возит личный водитель. Спортивный автомобиль, на котором он приехал в спортзал, скорее всего, простоял весь день в гараже.
Но это нормально. Именно этого Уиллоу и добивалась: адрес его дома.
Я прислоняюсь к стойке, скрестив руки, и наблюдаю, как Уиллоу ещё раз проверяет историю перемещений на треке.
— Думаешь, Феникс хоть понимает, в какой он заднице? Уверен, он весь день ходил самодовольный, считая, что взял над тобой верх, — говорю я.
Она даже не поднимает глаз.
— Я бы предпочла, чтобы он меня недооценивал. Так намного веселее.
Чёрт, я её люблю. Без колебаний. Без сомнений. Со всей силы.
И да, я это сказал — пусть даже только в мыслях. Люблю. Я пытался держаться хладнокровно, держать это слово за зубами, но после той комнаты с зеркалами? После того, как она посмотрела мне прямо в глаза и первой это произнесла? Это слово больше не секрет. Отныне я буду отпускать его на волю, словно ветер.
Я закрываю глаза и снова оказываюсь там. Зеркала мерцают в приглушённом свете, её кожа соприкасается с моей, её голос дрожит, когда она говорит, что готова. То, как она смотрела на себя, когда я велел ей — в этом не было стыда, она не чувствовала себя сломленной, она была прекрасна. Мне казалось, грудь вот-вот разорвётся, когда я увидел, что она наконец видит себя такой, какой вижу её я. Я в жизни провернул немало иллюзий, но это.. Это было настоящее волшебство.
Теперь я не могу перестать это представлять: её руки сжимают меня, будто я — единственная опора в целом мире. То, как она произносила моё имя.. Теперь для меня оно звучит иначе.
— Ты вообще слушаешь? — голос Уиллоу прорывается сквозь воспоминания, возвращая меня в реальность. — Я заканчиваю изучать его распорядок. Знаешь, чтобы прикончить его, не погибнув при этом.
— Я слушаю, — отвечаю я, хотя смотрю на неё, а не на ноутбук. — Просто думаю о том, что ты самая сексуальная наёмница из всех, кого я встречал.
Её губы дёргаются — она старается не улыбнуться.
— Ты встречал всего одну.
— Именно. Ты — единственная в своём роде.
Она закатывает глаза, но я замечаю, как уголок её губ чуть приподнимается, как она едва заметно смягчается. Этого достаточно.
Но сейчас она сосредоточена. Берёт адрес, который выдал трекер, и вбивает его в «Гугл Карты». Уже через пару секунд перед нами детальный обзор участка. Здесь подъездная дорога за воротами, аккуратно подстриженные живые изгороди, каменные колонны, будто сошедшие с кошмарного греко-римского барельефа. Гараж такой большой, что в нём запросто спрячется грузовой фургон, а фонтан, судя по всему, стоил дороже приличной квартиры.
— Наверняка по всей территории расставлены камеры наблюдения. Главный вход с юга. Служебные ворота на западе, там меньше камер, похоже, возле кондиционеров может быть слепая зона, — её голос звучит предельно спокойно, словно лезвие бритвы. Именно это я одновременно люблю и боюсь в ней: с какой скоростью её одержимость превращается в чёткий план действий.
Я наклоняюсь к ней через плечо, хмуро вглядываясь в экран.
— Уверена, что не хочешь просто спалить всё это к чёрту и покончить с этим? — шучу я: юмор помогает мне сохранять видимость нормального человека.
— Хотелось бы, — отвечает она, приподняв бровь. — Но тогда он избежит правосудия. А пожар привлечёт слишком много внимания. Лучше, если он просто «исчезнет», как и все мои предыдущие цели. А теперь, когда у меня есть его адрес, можно начинать веселье.
Я снова смотрю на спутниковый снимок, мысленно прокладывая маршруты, выискивая пути подхода.
— Осмотрим всё на месте. Сегодня ночью. Тихо. Составим план. Телефоны отключим, чтобы нас не засекли из-за входящих сообщения, — мой голос дрожит от прилива адреналина и какого-то нелепого восторга. Я чувствую, как всё возвращается. Это моя прежняя стихия, в которой я чувствовал себя как рыба в воде: расчёты, скрытые углы, тайминги. Та часть меня, что научилась осторожности. Та, что сохранила мне жизнь.
Она протягивает руку и коротко, но крепко сжимает мою ладонь.
— Ты ведь понимаешь, что мы оба сумасшедшие?
— И мир счастлив, что мы у него есть, — усмехаюсь я. — Поехали.
Мы едем на моей машине, она лучше сливается с окружением. Да, она дорогая, но чёрная и по ночам выглядит не более чем незаметной тенью на дороге. По пути мы почти не разговариваем, взгляд Уиллоу мечется между меткой на экране ноутбука и улицей перед нами. Феникс пока не сдвинулся с места.
Когда мы подъезжаем, я паркуюсь через дорогу, в трёх домах от цели. Вдоль обочины на этом участке стоит с полдюжины других машин. Остаётся только молиться, чтобы мы не выделялись. Участки здесь не слишком большие. Но всё ухожено до мелочей, а дома больше напоминают показные особняки, чем уютные семейные гнёзда.
Без лишних слов отключаем телефоны. Ни вибрации, ни случайного свечения экрана. Я убираю свой в карман, и в наступившей тишине меня охватывает странное возбуждение, будто мы воры, только что поставившие весь мир на беззвучный режим.