Страница 58 из 103
ГЛАВА 14
Лаки
Я не хочу этого делать. Не сегодня. Не после самой блаженной, чертовски идеальной недели в моей жизни. Не после того, как весь мой мир перевернулся, а я проснулся с Уиллоу в объятиях. А потом снова — на следующую ночь. И каждый последующий день был идеальным с тех пор, как женщина, которую я ждал всю свою чёртову жизнь, объявила, что я принадлежу ей.
Но Виена не отстаёт. Мой менеджер рвёт и мечет из-за того, что я не «кормлю алгоритм». А комментарии под моими последними видео становятся всё подозрительнее:
«Почему так мало загрузок? И почему @valetarot прекратила серию про Сейнт Шейда?»
Они определённо заметили совпадение по времени.
Так что вот я здесь: монтирую эту чёртову конструкцию в гостиной, ставлю штатив, надеваю маску Сейнт Шейда и нажимаю «запись».
В комнате тихо, когда я забираюсь в шёлковые полотна. Неоновое сияние Вегаса просачивается сквозь стеклянные стены, пока я вишу вниз головой — мой пресс напряжён, колода карт наготове.
Тасую. Щёлк! Карты разлетаются в воздухе, но лишь на мгновение. Другая моя рука ловко выхватывает одну из общей кучи. Дама. Остальные так и не достигают пола, исчезают прямо в воздухе.
Дым. Ловкость рук. Зеркала. Комментарии взорвутся, все будут ломать голову, как это сделано.
Отпускаю ноги и вишу под потолком, держась за шёлк всего одной рукой. Затем будто бы достаю серебряную монету изо рта и позволяю ей скатиться по груди. Она исчезает в поясе моих штанов — именно этот момент заставит фанаток ставить видео на повтор и строчить похотливые комментарии.
Не хочу делать это прямо сейчас.
Но потом я представляю Уиллоу. Как она потом смотрит видео, закатывает глаза и бормочет: «Ну и дурак же ты», а сама втайне ухмыляется. И внезапно мои движения становятся чётче. Артистизм возвращается, облегая меня, словно перчатка.
Я веером раскладываю оставшиеся карты, а затем щёлкаю пальцами, и они вспыхивают искрами. Подтягиваюсь вверх и выполняю переворот в шёлковых полотнах. Мышцы горят от напряжения. А после иду на рискованный спуск. Приземляюсь на колени, широко их расставив, теперь я ближе к камере. Я знаю, чего хотят зрители.. и что заметит она.
Задеваю большим пальцем нижнюю часть маски и приподнимаю её. Улыбаюсь. Делаю быстрый, дерзкий и самоуверенный жест — провожу языком по зубам, — прежде чем маска снова встаёт на место.
Видео заканчивается.
Я поднимаюсь на ноги, слегка задыхаясь. Тело пульсирует от адреналина, но не из-за трюка. Из-за мысли о том, что Уиллоу увидит всё, что я сейчас сделал.
Убираю всё на место: шёлковые полотна, карты, зеркала, дымовую машину, освещение. У меня в шкафу гостевой спальни собрана чуть ли не целая сценическая установка. Наконец достаю Шляпку из клетки, прижимаю мою маленькую принцессу к груди и плюхаюсь на диван, держа в другой руке телефон. Быстро монтирую только что записанное видео, обрезаю кадры, накладываю трек, добавляю подпись:
«Всё дело в Даме».
Это про карту, которую я выхватил. Но Уиллоу поймёт, что всё дело в ней. В моей королеве — Кошечке с Кинжалами.
Нажимаю «опубликовать». Ну вот. Это должно успокоить публику и отвязать её от меня на пару дней. Надо будет сказать Бьянке, чтобы сняла какие-нибудь кадры на завтрашнем шоу. Там не так много демонстрации торса без рубашки, как того жаждут дикие фанатки, но, по крайней мере, мне не придётся прилагать все эти дополнительные усилия.
— Теперь только мамочка имеет право видеть мою голую кожу, — ласково шепчу я кролику, почёсывая её за щёчками. Её носик подрагивает, а глаза моргают так, будто она в самом деле меня слушает. — По крайней мере, если бы у меня был выбор.
Шляпка забирается мне на грудь и легонько толкается пушистой головкой в подбородок. Может, я и знаком с этим комочком пуха всего неделю, но она уже стала моей любимицей — вторым лучшим событием в моей жизни.
Поцеловав Шляпку, я возвращаю её в чересчур просторное жилище. На мгновение я задумываюсь, не взять ли её с собой, но.. кто в здравом уме потащит домашнего кролика на ужин в честь Дня благодарения, да ещё и на знакомство с семьёй своей девушки?
Я, может, и немного с причудами, но это было бы чересчур странно, даже для меня.
Иду в гардеробную и по пути убираю телефон на столешницу в ванной. Окидываю взглядом одежду на вешалках, размышляя, что же надеть сегодня вечером. В итоге выбираю чёрную рубашку на пуговицах и закатываю рукава до локтей.
Едва я успеваю натянуть джинсы, как экран телефона загорается и раздаётся сигнал уведомления.
У меня настроено только одно уведомление. Двумя широкими шагами я подхожу к столешнице и хватаю телефон.
@valetarot:
«Спорим, ты можешь заставить исчезнуть что-нибудь ещё так же ловко, как те карты? Бюстгальтер?»
Улыбка появляется мгновенно. Я отправлюсь на этот ужин с видом настоящего безумца.
Мне, конечно, не стоило бы так бурно реагировать на одну строчку сообщения. Но, чёрт возьми, «как насчёт хлопка и косточек от бюстгальтера»? Я могу сгореть от нетерпения ещё до того, как доберусь до её входной двери.
Снова смотрю в зеркало и поправляю воротник, будто это сейчас имеет какое-то значение. По правде говоря, я понятия не имею, что принято надевать на знакомство с семьёй. Я никогда этого не делал. Ни разу. Даже близко к такому не был.
Большинство парней боятся подобных ситуаций, им кажется, что семья будет их допрашивать с пристрастием. Я же.. я наполовину ожидаю расстрельной команды. Или того, что меня заставят принести кровавую клятву. А может, и то и другое. Желудок сводит судорогой. Я дрался с мужиками вдвое крупнее себя, инсценировал собственную смерть, стоял лицом к лицу с главами мафии. Но сегодняшний вечер.. он кажется куда серьёзнее.
Потому что это — ради неё.
И ещё потому, что я десятки раз видел этот дом снаружи, парковался в квартале рядом, смотрел на свет в окнах и гадал, каково это — быть частью мира, что скрывается за этими стенами. А теперь я вот-вот войду через парадную дверь.
Телефон вибрирует. Под постом в ТикТоке сыплются уведомления, я даже не проверяю их. Важен лишь один комментарий, и я его уже выучил наизусть. Сую устройство в задний карман и бросаю последний взгляд в зеркало. Выгляжу прилично. Как обычно. Но, чёрт, улыбка у меня какая-то безумная.
— Успокойся уже, ради всего святого, — бормочу я своему отражению.
Отражение меня не слушает. Оно просто смотрит на меня так, будто знает, насколько я пропал.